Только ты

Рено посмотрел на серповидные следы ногтей на куске мыла и на коже. Затем заглянул ей в-глаза. В них не было и намека на любое живое чувство. Они были холодными, словно зимний закат солнца.

— Ева, — шепотом окликнул ее он.

Она молча смотрела на него желтыми кошачьими глазами.

— Я очень сожалею, что причинил тебе боль, — продолжал Рено. — Но я не жалею о том, что обладал тобой. Ты была, словно шелк и пламя.

Голос Рено замер. Невинность Евы была откровением, которое его ум с трудом воспринимал.

У его тела не было таких проблем. Хотя он недавно обладал Евой, он снова страстно желал ее. Она тоже желала его. Он был уверен. Ее тело кричало об этом.

Но Ева была слишком невинна, чтобы понять истинную причину своего гнева. Рено сознавал, что убедить ее словами невозможно. Она не настроена выслушивать его соображения на эту тему, а тем более слова о ее собственном неудовлетворенном желании."

"Но, кроме слов, существовали другие способы, чтобы убедить такую невинную девушку, как Ева. Надо лишь уговорить ее снова довериться ему.

Что и говорить, задача трудная, хотя и не невозможная. Во всяком случае, ее тело было на его стороне.

— Если ты так стесняешься, я не буду раздевать тебя, — произнес он спокойно.

Ева от удивления широко раскрыла глаза. Она не ожидала от Рено какого-либо послабления.

Его улыбка сказала Еве, что он отлично понимает причину ее удивления.

— В бассейн, — сказал он.

— Что?

— Заходи в бассейн. Ты себя лучше почувствуешь после ванны.

Ева ничего не ответила. Она просто вошла в воду и остановилась на расстоянии вытянутой руки от падающих сверху серебряных струй. Вода доходила ей до середины бедер и бурлила вокруг ног, образуя радужные пузыри.

К удивлению Евы, вслед за ней вошел Рено. Он не разделся, чего она опасалась. Он был в том виде, в каком взял ее: в полурасстегнутой рубашке, босой, в темных брюках.

Правда, сейчас брюки были застегнуты.

Ева почувствовала жар на щеках, вспомнив, как он выглядел пятнадцать минут назад: брюки расстегнуты, на них алые следы, словно кричащие о ее девственной глупости.

— Волосы у тебя чисты, как солнечный свет, — проговорил Рено, — но я их помою, если ты не возражаешь.

Ева решительно покачала головой.

— Тогда я их подберу, чтобы они не мешали.

— Нет, — быстро ответила она, не желая, чтобы он прикасался к ней. — Я сделаю это сама.

Ева торопливо собрала длинные волосы в пучок. Несколько завитков вырвались на свободу, но она не стала ими заниматься. Стоя с поднятыми руками, она поймала взгляд Рено, направленный на ее грудь.

Выпуклость в брюках красноречиво подтверждала направление его мыслей. Ева поспешно отвела глаза.

— Готова? — спросил Рено.

— К чему?

Он наклонился и набрал в пригоршню воды.

— Чтобы я обрызгал тебя, — сказал он просто.