Только ты

Существуют чудеса, такие, как смех перед лицом боли, позволяющий ее выдержать, радость младенца, открывшего дождевые капли, и любовь, способная преодолеть недоверие.

«Она шулерша и воришка, и она подставила меня под пулю».

Чувствуя себя несчастной, Ева завершила купание, вытерлась, поверх лифчика и панталон надела длинную рубашку Рено, которую он одолжил ей, и направилась в лагерь.

В глазах Рено вспыхнуло желание, когда он увидел ее.

— Я оставила там мыло для тебя, — сказала Ева. — И полотенце.

Он кивнул и прошел мимо нее. Она провожала Рено взглядом, пока он не исчез в расщелине, а затем подошла к бельевой веревке, протянутой между двумя соснами."

"Ева перевернула черные брюки дона Лайэна на веревке. Белая плотная рубашка тоже еще не вполне высохла. Ева сняла ее, стряхнула и вновь повесила. Она перевернула также темные брюки Рено, завидуя, что у него есть одежда на смену. Поскольку ее платье из мешковины было разорвано, у нее не оставалось ничего, кроме одежды дона Лайэна, не лучшей, потому что в самом лучшем наряде она его похоронила. «Еще есть красное платье».

При этой мысли лицо Евы исказила гримаса. Больше никогда в жизни она не наденет его в присутствии Рено. Она скорее останется голой.

Ей пришло в голову, что сейчас Рено в радужном бассейне, что он нагой, какой она сама была несколько минут назад. Эта мысль удивительным образом взволновала ее.

Беспокойный взгляд Евы упал на журналы, лежащие на матрасе Рено. Ева взяла их, уселась, скрестив ноги, на матрас и подоткнула длинные полы рубашки вокруг бедер. В полуденном небе плыло горячее солнце. При ярком, щедром свете было легко читать журналы.

Скупые строки отца Калеба рассказали о тех столетиях, которые индейцы провели под владычеством испанцев.

«Сквозь песок пробиваются кости. Бедренная кость и часть тазовой. Похожи на детские или женские. Рядом останки кожи. Бент Шингер говорит, что это кости индейских рабов. Только дети могли пролезть в дыры, которые испанцы называли шахтами.

Испанский знак на скале. Кресты и инициалы.

Бент Фингер говорит, что на месте разбросанных костей находилось нечто вроде небольшой миссии. Вместе с костями детей найден крохотный медный колокольчик. Колокольчик отлит, а не выкован.

Испанцы не называли их рабами. Рабство было безнравственно. Поэтому они называли их Encomienda. Дикарей обучали догматам христианской религии. А те должны были платить за это деньгами или трудом.

Война также была безнравственной. Поэтому король издал указ, который должен был зачитываться до начала боевых действий. В нем говорилось, что всякий, кто сопротивляется солдатам бога, ставит себя вне закона.

В итоге каждого, кто сопротивлялся испанцам, указ объявлял рабом и посылал на прииски.