Только ты одна

Папа Саша научил Танечку читать и писать, считать и узнавать время, так что в школу она пошла вполне подготовленным ребенком и учиться сразу стала очень хорошо, с гордостью показывая дневники с четверками и пятерками. Пластиковая обложка у дневника была нежно-зеленая, как первая весенняя травка, – ни у кого такой больше не было! И ручек таких, и ластиков, и ранцев! Где-то он доставал все, папа Саша, в те времена тотального дефицита и безденежья.

А потом стало плохо. Янка в пятый класс перешла, когда это началось: родители вдруг перестали разговаривать между собой: «Да. Нет. Купи хлеба. Мусор вынеси». И все. Мама скандалила или плакала, а папа Саша начал отдаляться, словно стеной себя окружил. Янка испугалась и с испугу заболела воспалением легких. Тяжело болела, долго, а когда выздоровела, все и наладилось: папа Саша снова был с ней рядом, и свет его любви по-прежнему согревал ей душу.

Потом Янка повзрослела и осознала, что мать чувствует себя отверженной и одинокой, поэтому и скандалит так часто, не в силах пробиться сквозь стену, за которой они с папой Сашей от нее прятались. Он никогда не ввязывался в скандал – либо отмалчивался, либо просто уходил, и это бесило мать больше всего. Однажды Янка не выдержала. Папа Саша купил ей компьютер, и мать уже который день ворчала: «Столько денег истратил, нет бы на что путное! А то на игрушки!» Но Янка знала, что это не игрушка – папа Саша объяснил. Образование у него было техническое, а все компьютерные премудрости Александр освоил сам – по книжкам и «методом ненаучного тыка», как он говорил, посмеиваясь. А теперь обучал Янку, которая внутренне кипела, слыша материнский злобный голос.

– Не слушай, – сказал Саша. – Смотри сюда. Видишь, что я делаю?

Но Янка не могла больше терпеть – она вскочила и понеслась к матери на кухню:

– Заткнись! Коза тупая!

Мать словно захлебнулась: никогда она не видела дочку в такой ярости.

– Ты как… с матерью… разговариваешь?!

– А как с тобой еще разговаривать? – Янка смотрела ей в глаза и говорила тихо, но с такой ненавистью, что Светка даже попятилась.

– Ты что, ты что…

– Если ты. Еще раз. Голос повысишь. На папу. То я… То мы с тобой разведемся. Поняла? Что ты тогда будешь делать? Весь дом на нем держится! Весь мир! А ты только и можешь, что посуду мыть. Коза!

И ушла. А Светка осталась стоять, разинув рот. С тех пор она притихла и выступала только тогда, когда Янки не было поблизости. А потом начала пить. И Саша, и Янка, втайне друг от друга, все время искали ее заначки и выбрасывали бутылки, но Светка повадилась ходить по друзьям, где ей охотно наливали. Янка мать презирала. За глупость, слабость и вздорность, но больше всего за то, что она не ценила папу Сашу, а все еще сохла, как дура, по Янкиному отцу, который и думать о ней забыл.