И только сердце знает

И все же эта молочно-белая округлость отличалась от всего того, что доводилось Ранульфу видеть прежде. Она была слишком мала, чтобы заполнить собой жадную ладонь мужчины, однако совершенство формы покорило бесстрашного воина: грудь, по-девичьи упругая, ничуть не свисала, как груди больших объемов, отчего они выглядели дряблыми, а эта — желанной. Но что воистину делало ее неповторимой, так это похожий на чайную розу сосок, слишком большой для такой маленькой груди, слишком чувственный… Когда материя слегка задела его и сосок сморщился, Ранульф почувствовал необычную сухость во рту, а увидев Рейну скачущей на разъяренной лошади, он не смог уже более бороться со своими чувствами, что действительно превратились в пожирающую страсть. И в то же время Ранульф не мог объяснить всего, что с ним происходило. Рейна была воплощением того, что он так не любил, — и от этого ему становилось страшно.

В течение всего дня бросал он воровские взгляды на ту, что сидела в обозной телеге с гордо поднятой головой. Он старался убедить себя, что теперь, когда она была полностью одета, в нем не просыпалось то страстное желание, что захлестнуло его при виде полуобнаженного тела Рейны. И ему даже показалось, что он более чем успешно выдержал схватку с этим еще только зарождающимся в его сердце чувством. С ног до головы закутанная в покрывало, Рейна снова была похожа на леди, чопорную и непреклонную, с высокомерно поднятой головой, с глазами, наполнявшимися дикой злобой всякий раз, как взгляды их встречались.

И это бесило его. Почему же ему не удавалось запугать эту маленькую, беззащитную и одновременно такую упрямую женщину?! Неужели не могла она смириться со своей судьбой и не доставлять ему больше хлопот?! Храбрые мужи трепетали перед ним, как слабые полевые цветы при порывах ветра, когда его гнев обращался на них, но только не она. Когда Ранульф приближался к девушке, она всякий раз обрушивалась на него с потоком самой непристойной брани и оскорблений, которые он никогда не простил бы и Уолтеру. Никто, ни единое живое существо, не осмеливался прежде так вести себя с ним. Никто!!!

— Не сделать ли нам остановку в аббатстве, Ранульф? — спросил Уолтер, подъехав к другу. — Оно как раз перед нами, а и людям, и лошадям требуется отдых."

"— Ну уж нет! Только не с этим маленьким генералом среди нас.