И только сердце знает

Если он и заметил свой новый халат, который все еще лежал на сундуке, то, несомненно, проигнорировал его.

— Что-то случилось, милорд?

— Нет.

— Что же вы тогда делаете, стоя возле кровати?

— Просто смотрю на То, как вы спите, — сказал он и добавил— А знаете, вы немного похрапываете.

Челюсть ее отвисла, однако уже через мгновение Рейне удалось вернуть ее в исходное положение.

— Я не храплю!

— О! Храпите. Негромко, конечно, но это было не что иное, как храп.

Черт возьми, что за ужасные вещи он говорил женщине, а она даже не могла ответить ему тем же.

— Благодарю вас. Я бы вообще-то не расстроилась, если бы и впредь ничего об этом не подозревала. Он усмехнулся:

— Не сердитесь на меня, мой маленький генерал. Я все еще наслаждаюсь тем, что вы проявили такую обеспокоенность моей судьбой. Никто и никогда не заботился обо мне так нежно, как вы.

Как могла она сердиться на него после того, как он сказал подобное?

— Я сделала не больше, чем просто искупала и накормила вас.

— А еще подогрели вино для меня и простыни, закрыли окна, чтобы создать в комнате полумрак, и строго-настрого приказали своим воспитанницам не шуметь, чтобы они не разбудили меня в таком ранний час.

Подшучивал он над ней или, наоборот, благодарил? Тем не менее Рейна вспыхнула. Она думала, что он будет еще долго спать, пережив такое нечеловеческое напряжение. А как счастлива была она, когда вчера он вернулся домой без единой царапины, какое наслаждение доставила ей забота о нем! Но неужели за ним действительно еще никто так не ухаживал?! Нестерпимое желание обнять его и просто прижать к себе вновь выполнило все ее существо, но он не был ребенком, которому необходимы подобные телячьи нежности, хотя ей так этого хотелось.

— Я была просто уверена, что вы проспите все утро, милорд. Что-то побеспокоило вас?

“О! Именно вы и побеспокоили меня, — подумал про себя Ранульф, — так нежно прижавшись к моему телу!” Однако он уже однажды заставил ее вспыхнуть и не стал говорить подобное вслух.

— Нет. Несколько часов отдыха — это все, что было мне необходимо, чтобы восстановить силы. Я еще не привык к такой роскоши, как нормальный сон. Однако я был настолько изможден, что даже не спросил про Уолтера. Как он себя чувствует?

— Он очнулся и, как я и предсказывала, начал жаловаться на сильнейшие боли, — по крайней мере хоть на этот раз она могла сказать ему правду. — Но не расскажете ли вы мне, что все-гаки случилось в поместье Кэйт?

— Неужели вы не расспросили моих людей об этом, едва только уложили меня спать?

Его многозначительная улыбка невыносимо раздражала ее, и все же она выдержала этот взгляд и ответила с подобной же ухмылкой:

— Итак, Эрик рассказал мне о том, что вы сражались с Лионелом.

— И? — потребовал продолжения он.

— Ну что ж, отлично.