И только сердце знает

На десерт же было предложено такое множество блюд, что перечислить их все просто невозможно: ароматным фруктовым и кондитерским изделиям с разнообразной сладкой начинкой не было числа.

Да, сказав, что в Клайдоне запасов более чем достаточно, Рейна не солгала. Весь остаток дня продолжалось пиршество, а развлечения, казалось, лились нескончаемым потоком, ибо не было конца музыке, шуткам, историям, рассказанным гостями или забавными актерами, специально нанятыми для столь торжественного праздника.

Когда Ранульф наконец спустился из своих покоев, он, к своему величайшему удивлению, обнаружил, что столы уже давно убраны, веселая песня льется бойким ручейком, а танцующие, выделывая причудливые па, взявшись за руки, ходят по кругу. Его жена также присоединилась к этой шумной компании. Наблюдая за тем, как она поет и смеется в кругу своих друзей, Ранульф осознал, что увидел ее впервые за целый день, хоть она и была постоянно рядом с ним с тех пор, как они покинули церковь.

Она светилась какой-то особой радостью и выглядела необыкновенно привлекательно вовсе не из-за ее сверкающего наряда, который, однако, был неописуемо красив. Нижняя рубашка была сшита из такого же белого шелка, как и туника Ранульфа, и расшита серебром, нижняя юбка из голубого тяжелого шелка заканчивалась также серебряной вышивкой, а на бедрах Рейны покачивался сияющий красными и голубыми драгоценными камнями серебряный пояс. На Рейне не было в тот момент ни накидки, ни вуали, которая скрывала бы все богатство ее наряда, а ее блестящие черные волосы были распущены и развевались вокруг нее волшебным облаком, когда она танцевала. Достойным завершением наряда Рейны был венок, сплетенный из серебряных колец, который она кокетливо сдвинула чуть на сторону.

Ее щеки горели, прелестные голубые глаза светились от счастья, а ее тело словно просыпалось под его пристальным взглядом. Однако раздражение Ранульфа опять начинало расти…"

"Он вернулся за главный стол и занял свое почетное место, место лорда, его место. Не важно, что и раньше ему всегда предлагали садиться именно здесь, сегодня это место стало по-настоящему его. И все же когда он вспоминал о той агонии сомнений, что преследовали его всю прошлую ночь, он не мог наслаждаться праздником от всей души. А она была так позабавлена его растерянностью, что не переставала подшучивать над ним по этому поводу. Было очевидно, что Рейна намеренно провоцировала его своей загадочной улыбкой — я все это она делала только с единственной целью: заставить его пострадать от неуверенности хотя бы еще одну ночь.