Только она

Я смотрела в его карие глаза и видела раскаяние, боль и любовь. Я верила его глазам, и, наверное, даже уже простила его измену. Но… ребенок не виноват. Мне пятнадцать, но я понимаю, что значит жить без отца, пусть он вроде и не бросил тебя.

Я видела слезы, что стояли в его глазах, но надеялась, что со временем он меня поймет.

— Отпусти меня и прости, что не сдержала обещание.

Я поднялась на ноги и, взяв чемодан, вышла за дверь.

Когда мы выезжали уже за ворота, я увидела, как из дверей выбежал Даня. Слышала, как он звал меня, но попросила лишь отца ехать побыстрее.

Просто так все не закончилось. Мы жили в одном городе, и бывшему сводному брату не составило труда узнать адрес папиной квартиры. Он приходил каждый день, сидел под окнами квартиры на лавочке, распугивая старушек грозным видом. Ему было все равно, снег на улице или дождь. Мое утро начиналось с доставки курьером цветов и карточки в ней.

«Вернись ко мне». «Прости меня». «Я люблю тебя».

К нему выходил папа разговаривать, однако, Даня его пусть и культурно, но послал куда подальше.

Параллельно по телефону мне звонил дядя Саша, уговаривая вернуться или хотя бы иногда встречаться. Когда на все просьбы он слышал один ответ, поменял тактику разговора.

— Ада, я обещал твоей маме, что у тебя будет все для жизни. Что ты получишь образование. Окончишь школу, как и мечтала, поступишь в колледж. Ты же понимаешь, что отец всего тебе не даст. Да он даже не работает. Я могу понять твое нежелание видеться с нами. С моим сыном. Он… он все рассказал. И я не оправдываю его. Но ты должна, просто обязана, принять мою помощь. Я буду помогать материально. Я не могу нарушить слово данное твоей маме, Ада. Пожалуйста.

— Нет, я справлюсь сама. До свидания. И… спасибо.

Через два месяца дядя Саша перестал мне звонить, просто потому, что я в одном из магазинов украла сим-карту. Мне так стыдно за это, потом я незаметно подкинула сумму, сколько стоила та симка, но факт остается фактом. Я все же украла. Естественно, номер не был прикреплен к паспорту, и узнать его Шторминские не могли.

Однако, бывший отчим не оставил попыток достучаться до меня. Он пришел к нам домой. Я закрылась в комнате, отказавшись разговаривать. Но папа о чем-то говорил с Александром Сергеевичем.

На Даню я смотрела каждый божий день на протяжении трех с половиной месяцев. Мне было тяжело, очень. Ему было и того хуже. Несколько раз за ним приезжал Антон. Иногда привозил Васю, и они силой увозили парня от моего подъезда.

Я понимала, что нужно что-то делать. Как-то объяснить. Поэтому около двух недель репетировала перед зеркалом выражение лица и взгляд, чтоб не выдать себя, когда я буду находиться перед Даней.

Это был выходной, солнечное утро. Май. Бывший сводный брат занял свое место и я вышла из подъезда.

— Привет.