Только она

В голове всплыли воспоминания, как умирала мамина бабушка. То же бледное лицо, тот же кашель, больница, кровь на платке и… все… Мы похоронили ее в тот же год. Мама очень переживала и часто плакала.

И сейчас эта кровь на белоснежной салфетке просто… она все в моих глазах окрасила в черно-белый цвет. Вдруг поняла, что я одна была весела и беззаботна. По — детски, конечно, наивна. Но вокруг… состояние Даниила тогда, в больнице, когда маму первый раз положили. С каждым разом все больше мрачнеющий дядя Саша, его раболепное отношение к маме, да он ее на руках почти постоянно носил. Не перечил, во всем соглашался. Меня отвлекали, выпроваживали, когда у мамы начинался кашель или кружилась голова. Усердно не привозили никаких бумаг из клиники, не выписок, не анализов, не заключений. Ничего. Таблетки, которые мама прятала в своей сумочке, зная, что я не полезу в чужую вещь, пусть она и моей родной мамы.

Какая же я дура, что вот так пропускала мимо здоровье своей мамы, не понимала, что это все очень серьезно, была занята только своими переживаниями из-за чувств к Дане. Да, он находился рядом, постоянно, и это еще один звоночек, что мне не мешало бы задуматься, а почему, учитывая, что за день до того звонка ему с просьбой помочь найти родителей, он переехал из дома на квартиру. И я не могу, не должна злиться на Даню, дядю Сашу, а уж тем более, на маму,… но не могу. Должны, должны были правду сказать. А получается…

Да, мама говорила, что Даня их просил рассказать все заранее. Просил сказать мне, чтоб у меня было больше времени. Но мама боялась, а Александр Сергеевич не мог пойти против жены.

Меня все это так злило, расстраивало, и в то же время я так боялась. Боялась потерять ее. Поэтому и приходила в клинику, не заходила в палату, находилась всегда рядом, но не с ней. Сидела в коридоре, гуляла по парку, пила шоколад в кафе. Отрешено, ничего не понимая и не слыша.

После того, как я выбежала из одного из ресторанов Александра Сергеевича, в котором мы отмечали свадьбу родителей, я не знала куда идти, бежать, что вообще делать. Я не собиралась далеко уходить. Но спустя каких-то десять минут, я уже не могла понять, где нахожусь. Безумно замерзла без одежды, телефон остался в сумочке на столике. На улице темно. Неожиданно останавливается машина, и я обмираю от страха.

— Ада? Адель! — кричит знакомый голос, поворачиваю голову и вижу девушку. Василису. Она приходила к нам на день рождения. Девушка Антона Громова, друга Дани. Как же я ей обрадовалась, по началу…

Увидев меня со слезами на глазах, нахмурилась и спросила.

— Даниил?

— Нне…ннет. — и вновь залилась слезами.

Она усадила меня в машину и привезла в свою квартирку. Дала пару таблеток валерианы и уложила спать. Я даже не успела что-то толком осознать, а уже уснула.

Разбудил меня Даня.