Только она

Через пол часа уговоров и жалоб от старшего поколения, мы все-таки сидели за столом на кухне и ели заказанную еду. Даня пообещал, что если они не согласятся разделить с нами трапезу из этой вредной пищи, то мы вообще все сами съедим, а они останутся голодными. Как не странно, это подействовало.

После, мы поднимались на второй этаж, спать уже действительно хотелось неимоверно.

— Спокойной ночи, мелкая. — проговорил Даниил, останавливаясь напротив меня.

— Спасибо, Дань.

— Ну, начинается…

- Подожди. Спасибо за этот день. Спасибо за такой теплый прием. И спасибо за… за ужин. — Я хотела ему сказать про тот день. Хотела рассказать, что это он меня спас. Спас от того, что могло разрушить мою жизнь окончательно. Но смогла. Снова.

— Да ладно. Ты чудесный человек. С тобой интересно и весело.

— Как сестру примешь?

Я задала этот вопрос, а сама почему-то ждала отрицательного ответа. Почему-то мне тяжело было думать, что он мой брат, пусть и сводный.

Вот только в его глазах что-то изменилось. Пропал этот неугасающий блеск. Будто заледенели озера…

— Только, как сестру и приму. Давно мечтал о младшей сестренке, — ухмыльнулся, как мне показалось зло он и, махнув на прощание рукой, скрылся в своей комнате.

Я же… Я же стояла и переваривала. Только сестра… и это правильно. Правильно. Только почему так жмет в районе сердца?

Глава 4

Адель

— Дорогая, во сколько у тебя занятия начинаются? — спросила мама, заходя ко мне в комнату.

— Через час.

— Пойдем тогда покушаем, пока все дома.

— Попозже спущусь, ладно.

— Ну, хорошо.

Прошло два месяца с того дня, как мы с мамой переехали в этот дом. Все наладилось. Мы хорошо живем. Не ругаемся. Начался учебный год. Как-никак десятый класс…"

"Вот только Даня… Мы… мы почти не общаемся. Редко здороваемся, еще реже прощаемся. Он обращается ко мне с той же ухмылкой, что и тогда в машине к той блондинке, Карине. Не приятной ухмылкой, злой, холодной. Не называет по имени, только насмешливое «сестренка», от которого у меня перестает стучать сердце.

Несколько раз дядя Саша даже ругался с ним за такое отношение, на что Даниил однажды крикнул.

— А что ты хочешь от меня, чтоб я вытирал ей платочком сопельки и играл с ней в куклы, а потом, когда она влюбиться в меня своей детской, никому не нужной, любовью, было бы на кого свалить такое упущение. Нет уж. Я держусь от нее подальше. И ее держу на расстоянии. Да и потом, у меня просто нет времени уделять его ей.

Он хлопнул дверью и ушел, а я скатилась в истерику, первую, после той, что была в первый день здесь, в этом доме.

Не могла успокоиться. Не получалось. Услышал дядя Саша и, влетев в мою комнату, прижал к себе и позвал маму. Мама прибежала и почему-то не сразу с таблетками, они пытались успокоить меня своими силами, но ничего не помогало.