Только она

Александр просил без него ничего не решать. И…

— Что?

— Не пускать тебя к ним. Я его не ослушаюсь, ребята тоже. Так что даже не старайся пролезть к ним.

— Твари. Суки. Да как они посмели? — Даня заходил по палате, запуская руки в волосы.

— Все решим, Дан. Решим и накажем. Не переживай.

Егор вышел, оставив нас одних. По моим щекам катились слезы. Я хотела увидеть дядю Сашу и увериться, что с ним действительно все хорошо. Что он сильно не пострадал. Но и Даню я понимала. Хотелось мстить. Наверное, впервые в жизни, хотелось отомстить этой девке, которая позволила поднять руку на такого доброго, отзывчивого человека, как отчим. Зараза.

Сидеть не было сил, и я встала, немного прошлась, наблюдая, как Даня стоит, смотрит в окно.

Когда-то мы уже были в этой палате. Когда-то возле этого окна стоял Александр Сергеевич. А Даня сидел на том кресле, с которого я только встала, что находилось около постели. Когда-то, я сама лежала в этой постели после обморока. Все уже было. Мы все прошли. С потерями. Большими потерями, которые ранили, почти убили, но мы выжили, начали все с начала.

Когда-то… мы были глупцами, не ценившими то, что нам дано. Не ценили и теряли. Но судьба нам благоволила и помогла воссоединиться,… чтобы вновь испытать то счастье, что было у нас до… этой палаты…

Глава 32

Адель

Прошло два месяца с тех пор, как выписали дядю Сашу из клиники. Пролежал он там не пару дней, как обещал дядя Валера, а целых десять дней. Тут уже мы с Даней настояли.

Вопрос с виновными был решен законным путем. Полина, как оказалось, сливала информацию о своем муже не только журналистам, но и конкурентам. Дядя Саша подал на нее в суд. Выяснилось, что она к тому же готовила покушение на своего мужа, со своим же любовником. И то оружие, из которого выстрелила Анжела, было ее матери. Полине дали семь лет колонии-поселения, Анжеле лишь три года колонии-поселения. Но тут постарался сам отчим, сильно наказывать он их не хотел, но и получить свое они должны были.

После этого происшествия на Шторминских посыпалась грязь. Мол, упекли жену и мачеху за решетку. Несчастную девочку туда же. Поселили дома шлюху и проститутку, то есть меня. Я была в шоке, первое время, а потом предположения журналистов становились настолько абсурдными, что смеялась от души вместе с Даней и дядей Сашей.

Сегодняшнее утро встретила я в обнимку с унитазом. Не нужно было вчера есть эти суши. Правильно нас ругает отчим.

— Ада? — поскребся Даня в дверь ванной комнаты. — Открой, как ты?

— Иди отсюда. Сейчас выйду.

— Мелкая, поехали в больницу, не нравится мне это, а если что-то серьезное? Вдруг отравление? Я обещаю, что больше не буду заказывать суши… в том ресторане.

По поводу любви Дани к китайской еде были наслышаны многие.