Только она

Я старалась, конечно, убрать любое упоминание о вас из своей жизни, но недавно все же узнала, что твой папа женился. И у него появилась падчерица, поэтому нет. Я не буду мешать вашей жизни. — Я начала нервничать и встала со стула, расхаживая по кухне. — Да и потом, кто я вам? Никто. Нет, так нельзя.

— Ада!

— Нет! — взвизгнула я, останавливаясь. — Ты не можешь ворваться в мою жизнь вот так, и делать, что хочется. А потом что-то случится, со мной всегда что-то случается. Я не хочу больше страдать. Тебе лучше уйти, Дань, извини.

— Иди сюда, — не замечая моего сопротивления, Даниил притянул меня к себе и, подняв подобно пушинке, посадил на стол, встав рядом. — Я не буду тебя торопить, но ты должна понимать, что ты все равно переедешь к нам. В любом случае. Потому что второго раза убежать я тебе не предоставлю. Ты поняла?

— Ничего не знаю, — надулась я, потому что поняла, что вновь начала расплываться лужицей.

— Я так по тебе скучал, маленькая, — прошептал Даня мне на ухо, прижимая к себе. Так крепко, будто боясь, что я подобно бабочке вырвусь и улечу. — Я умирал без тебя, кроха.

— Я тоже… скучала… — вырвалось у меня, и я зажмурила глаза, будто прячась от слов, что слетели с моих губ.

— Побудь со мной сегодня? — попросил мужчина.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Нет, раз уж у меня выходной, хочу отоспаться и закончить несколько заказов.

— Что за заказы? — поинтересовался Шторминский.

— Я пишу небольшие статьи — отзывы о дизайне помещений, общественных местах. Но никогда про рестораны.

— Из-за меня?

— Да, боялась, что могут попасться ваши рестораны.

— Про «Adel’» напишешь?

— С удовольствием.

Я проводила Даниила и с улыбкой на губах завалилась на кровать. Впервые за шесть лет я уснула с легким сердцем.

Меня разбудил звонок в дверь. Подошла и посмотрела в глазок. Отец.

Отворила дверь и впустила родителя. Прошла на кухню, одернув тюль, посмотрела на улицу, уже стемнело, сколько времени?

— Ну что, довольна? — ворвавшись следом за мной, закричал папа.

— Ты о чем? — не поняла я. Тело еще не проснулось толком, и я ничего не соображала.

— О чем? О чем? — кричал родитель, наступая на меня. — Все из-за тебя. Что ты наговорила этим Шторминским? Что?

— Да что случилось то? Что ты кричишь?

— Ты в конец обнаглела, да? Дрянь, такая же, как твоя мамаша.

Мне по лицу прилетела пощечина, и я отклонилась к окну, прикрывая ладонью горящую щеку.

— Хочешь лишить меня содержания? Так не надейся, собирайся и мы едем в деревню.

— Я не поеду, — сказала я, глядя на безумного отца.

— Поедешь. — в лицо в этот раз прилетел кулак, но какой-то смазанный удар, задело скулу и нос, из которого тут же потекла кровь.