Только он

Сняв шляпу, он некоторое время вглядывался в даль. Вокруг не было никакого движения, лишь отблески зари блуждали в небе. Калеб бесшумно спустился с холма, нарубил душистых, пружинящих веток и постелил поверх них брезент, которым закрывались продукты.

Виллоу не проснулась, когда Калеб поднял ее и уложил на сооруженную постель. Не проснулась она и тогда, когда он лег рядом с ней и накрыл обоих одеялом и вторым брезентом. Она просто вздохнула и пододвинулась поближе к источнику тепла, которым было его тело.

Калеб с досадой вспомнил, как Виллоу, проснувшись, потянулась к нему и назвала его именем другого мужчины. Но затем он всмотрелся в ее бледное, измученное лицо и вспомнил ее рассказ о войне… Жить на границе между враждующими сторонами, с больной матерью на руках, без мужской помощи… Калеб задумался: имел ли он право обвинять ее за то, что она стала на скользкий путь, пытаясь выжить? Другие женщины на такой путь становятся при куда более благоприятных жизненных обстоятельствах.

А некоторые глупые девчонки, вроде его сестры, отдают и добродетель, и жизнь за красивые сказочки о любви.

— Тебе повезло больше, чем Ребекке, — произнес Калеб, глядя в лицо спящей Виллоу. — Ты выжила, хотя и отдалась соблазнителю моей сестры — считай, мертвецу.

Калеб испытывал удовольствие от сознания того, что Виллоу никогда больше не проснется в постели Мэта и не потянется сладко с его именем на губах.

Калеб проснулся с первым раскатом грома. Облака, похожие на огромные летающие корабли, бороздили небо над ущельем. Свинцовые снизу и белесые сверху, гонимые шквалистым ветром и освещаемые вспышками молний.

— Хорошо, что я не стал сушить ее юбки, — пробормотал, преодолевая зевоту, Калеб. — Ясно как божий день, что мы опять вымокнем до нитки.

Виллоу не проснулась, она только недовольно застонала, когда Калеб встал с постели и холодный ветер забрался под одеяло.

— Вставайте, голубушка, — сказал он, засовывая ноги в холодные задубевшие ботинки. — Эта гроза — благо для нас. Мы можем спокойно ехать несколько часов, да к тому же засветло.

Не собираясь просыпаться, Виллоу натянула одеяло повыше, стараясь сохранить тепло. Одним движением руки Калеб сдернул с нее одеяло и брезент.

— Вставайте, Виллоу.

Он тут же отошел от постели, в которой они только что вместе спали. Он не знал, что сделает с ней, если она, просыпаясь, снова назовет имя его заклятого врага.

«Какое тебе дело до подружки Рено?»

Он не мог ответить на этот вопрос. Было ясно одно, как бы глупо это ни выглядело: ему есть до нее дело. Он хочет обладать Виллоу. Единственное, что удерживало Калеба от этого шага, была мысль: а вдруг она все-таки жена Метью Морана? Пусть и ничтожная, но такая вероятность все же оставалась.