Только он

За ней последует вторая, третья жертва, потому что желание у мужчины пробуждается с восходом солнца и умирает лишь в теплой глубине женского тела.

Продвигаясь по наполнявшемуся тенями каньону, Калеб в который раз задавал себе вопрос, можно ли оставить Рено в живых и после этого продолжать считать себя человеком.

С обеих сторон узкой расщелины неясно вырисовывались высокие каменные стены, между которыми проглядывала полоска неба. Где-то вдали вершина еще купалась в солнечном свете, но здесь, внизу, из каждой щели выползали тени — предвестницы ночи. Калеб спешился и подошел к Виллоу.

— Огня не будет, — тихо сказал он.

Виллоу понимающе кивнула. Она отчетливо слышала стрельбу полчаса тому назад. Два ружейных выстрела. Невозможно было определить, в каком месте стреляли, ибо звук многократно отражался от скал, прежде чем достигал ушей.

— Они близко? — так же тихо спросила Виллоу.

Калеб знал, что она имеет в виду выстрелы, которые они оба слышали. Он скользнул взглядом по каменным скалам и пожал плечами.

— Может быть, в соседнем ущелье… А может, в миле отсюда — где-нибудь на плато или возле другого пика… Здесь звук далеко разносится.

Пока Калеб привязывал лошадей в пятидесяти футах ниже по ручью, Виллоу сполоснула флягу в крохотном ручейке, который, вырвавшись из трещины в скале, бурлил и пенился на свободе. Вода в нем была настолько холодная, что у нее заныли руки. С невидимой вершины стекал студеный ветер, и Виллоу не могла унять дрожь, хотя на ней был шерстяной жакет.

— Никогда не встречала такой холодной воды, — сказала Виллоу, передавая флягу Калебу. — Даже зубы заломило.

— Талая вода, — лаконично объяснил Калеб. Он взял озябшие рука Виллоу в свои и стал их растирать. — Почти ледяная… Над этой трещиной находится снежное поле. — Он дохнул ей на пальцы, затем расстегнул куртку и сунул под нее женские руки. — Теперь лучше?

Виллоу улыбнулась, с удовольствием ощутив тепло груди Калеба. Она тут же расстегнула пуговицу рубашки чуть повыше ремня, просунула руку и коснулась голого тела.

— Ты лучше всякого костра, — шепотом произнесла Виллоу и перевернула руку, чтобы погреть тыльную сторону ладони. — Вот здорово: тепло есть, а дыма, который может нас выдать, нет!

— Если ты и дальше не прекратишь свои штучки, то может появиться и дым.

— Серьезно? — тихонько засмеялась Виллоу — А где именно?

— Не искушай меня, душа моя.

— А почему бы нет? У меня это хорошо получается.

Глаза Калеба прищурились, сердце заколотилось гулко и часто. В воцарившейся тишине журчание ручья казалось грохотом, но и он не мог заглушить стук сердца Калеба, когда холодные пальчики скользнули ниже пояса. Однако широкий ремень с оружием мешал им добраться до цели.