Только он

— Джонни рано или поздно будет стрелять тебе в спину, — будничным тоном добавил Эдди. — Тебе надо было убить его, коль представлялся такой шанс.

— В комнате было много женщин. Я не хотел затевать перестрелку. Какой-нибудь шальной выстрел — и…

— Ты ведь метко стреляешь.

Калеб пожал плечами и стал собирать оружие.

— Джонни — вонючий хорек, это факт, но он никого из моих близких не убил. Он оскорбил Роуз, я ответил ему тем же. Больше мне нет до него дела.

— Око за око, — негромко сказала Виллоу. — У вас такой закон на Западе?

Калеб резко выпрямился и повернулся к ней.

— Это не мой закон, южная леди! Это закон божий: «Если совершено не правое дело, ты должен отомстить, глаз за глаз, зуб за зуб, рука за руку, рана за рану, ушиб за ушиб».

Убежденность, с какой говорил Калеб, казалась физически ощутимой, так что невольная дрожь пробежала по телу Виллоу.

— А как насчет того, чтобы прощать? — спросила она. — Подставить вторую щеку?

— Такую роскошь можно позволить себе только в городе, где достаточно полицейских, чтобы вправить мозги подонку вроде Щенка Койота. В Денвере с правосудием плохо. А там, куда мы направляемся, о законе и слыхом не слыхивали. Если человек подставит там вторую щеку, его будут бить до потери человеческого облика… Или пока он не ответит тем же. В этих горах каждый заботится о себе сам, и никто другой за него это не сделает.

— А что делать женщине? — вырвалось у Виллоу.

— Ей нужно сидеть в городе, — грубовато ответил Калеб. — Или взять в мужья человека, который защитит ее и детей. Вот так обстоят здесь дела, южная леди… Сам себе отстреливаешь дичь, сам разделываешь, сам готовишь, ешь и снова идешь на охоту. — Калеб прищурился, приблизился к ней почти вплотную и тихо, почти шепотом, спросил:

— Вы все еще хотите найти… мужа?

Виллоу подняла глаза на стоящего рядом великана с охапкой оружия и встретила его холодный, тяжелый взгляд. Она вновь испытала беспокойство, как это было при первой встрече

От него исходила опасность.

Но затем она вспомнила, как ласково потрепал он Роуз по щеке. Без сомнения, Калеб был жестким человеком, но его порядочность не вызывала сомнении. Она безотчетно верила ему в душе.

— Да, — ответила Виллоу.

Казалось, ее твердость удивила Калеба, но он лишь коротко бросил:

— Готовьтесь к отъезду. Мы отправляемся через час.

— Как? Но ведь уже темнеет и…

— Через час, южная леди, будьте у платной конюшни. Иначе я приду и вытащу вас из номера.

Через час и три минуты кто-то нетерпеливо стучал в дверь номера Виллоу. Она безуспешно пыталась застегнуть капризную пуговицу на корсаже дорожного костюма.

— Кто там? — спросила Виллоу, продевая пуговицу в маленькую петлю.

— Калеб Блэк. Вы опаздываете!

Голос был грубый, низкий, красивый.