Только он

— Почти освободил, — сказал Калеб. Он медленно перевернул Виллоу на спину, продолжая ласкать грудь большим пальцем. — Спокойно, душа моя, еще чуть-чуть — и мы освободимся. Подвинь немного свое плечо. Да, вот так… А теперь сделай глубокий вдох… Хорошо… — Дрожь пробежала по его телу, когда он бросил взгляд на обнаженную девичью грудь. — Боже мой, как ты хороша!

Калеб наклонил лицо к груди Виллоу, и стал водить головой из стороны в сторону, лаская грубоватым шелком своей бороды нежную девичью плоть, заставляя вздрагивать соски. Виллоу задохнулась и взяла Калеба за голову.

— Да-да, — низким голосом сказал он. — Покажи мне, чего ты хочешь.

Виллоу в смятении пыталась оттолкнуть его голову, но в это время ее напряженный сосок коснулся его губ.

— Хорошо, — сказал Калеб. — Я тоже этого хочу.

Калеб захватил ртом верх груди, не позволяя Виллоу отодвинуться, пока его язык и губы ласкали нежное тело. Неведомое ранее блаженное ощущение пронизало Виллоу, заставив ее вскрикнуть.

— Душа моя, я сделал тебе больно? — хрипло спросил Калеб, оторвавшись от упругого ароматного тела.

— Мы не должны… мы не должны этого делать.

Калеб закрыл глаза. Разум был согласен с ее словами, а желание не хотело их слушать.

— Я сделал тебе больно? — вновь спросил он.

Говоря это, он дунул на сосок, который все еще влажно поблескивал после того, как побывал у него во рту. Ощутив холодок, ее живот напрягся. Инстинктивно качнулись бедра Виллоу не могла понять смысла собственного движения. Но Калеб понял.

— Скажи мне, Виллоу. — Он поцеловал тугой розовый бутон груди. — Я сделал тебе больно?

Виллоу что-то хотела сказать, но не смогла. Она просто покачала головой.

— А тебе понравилось это? — спросил Калеб.

Румянец окрасил щеки Виллоу. Она опустила голову вниз, пряча лицо от Калеба.

Калеб еще раз легонько погладил бородатой щекой грудь и отвернулся, будучи не уверен в том, что сможет устоять, если станет и дальше смотреть на это белоснежное, упругое чудо с твердыми алыми сосками, еще сохраняющими тепло его рта.

— Хорошо, душа моя. Я не буду тебя принуждать.

Калеб поднялся и направился к очагу Через несколько минут к нему присоединилась Виллоу. Они ели в молчании, которое отнюдь не казалось гнетущим. Они не говорили о том, что произошло в постели. Калеб боялся вспугнуть родившуюся между ними близость.

«Стыдливая, робкая форель.