Только не плачь

— Ты красовался перед толпой утырков, вредя собственной семье!

— Класть на меня хотела эта семья, — груб огрызнулся он, — Вы кроме друг друга никого не видите, не слышите. Я у вас всегда был пятым колесом. Вас как не послушаешь: Демид то, Артур сё, а меня будто вообще не существует!

У меня в голове не укладывалось. Всю жизнь для него старались, а он воспринимал все это вот так. Извращенно, неправильно, шиворот-навыворот. Откуда в нем столько злобы и ненависти? Я не понимаю.

— Неправда, — мрачно сказал Демид.

— Да ты что? Он пока в Европе был только тебе звонил. Мне ни разу!

— С какого хрена он должен был тебе звонить?! Ты у него Веронику забрал.

— Забрал, — Кирилл лениво перещелкнул затвор пистолета и подмигнул Веронике, — я всегда забираю то, что хочу.

У меня перегорали последние предохранители, и чтобы окончательно не сорваться, я спросил совсем о другом:

— Какого черта сейчас нужно твоим выродкам-друзьям? Что за долги?

— Какие на хрен друзья? — переспросил Кирилл и, увидев наши недоумевающие лица, рассмеялся, — господи, вы реально такие тугие или только притворяетесь? Мне надо было нагнать жути, чтобы ты переполошился, включил рыцаря и утащил Веронику к себе домой. И ты все отыграл, как по нотам. С тобой вообще одно удовольствие работать. Тебя куда направишь, туда ты и прешь, как носорог, не разбирая дороги.

Кир откровенно веселился, а я чувствовал себя просто конченным кретином, осознавая, что все это время мелкая сволочь манипулировала мной. Он скажет фас, я тут же бросаюсь. Скажет апорт, и я уже в зубах тащу ему палку, преданно размахивая хвостом.

— Кстати, как прошло знакомство с мелким засранцем? Как там его? Даня?

— Ваня! — прорычал я, — твоего сына зовут Ваня.

— Да похер. Хоть Ваня, хоть Таня, хоть Ибрагим Петрович, — отмахнулся он и снова обратился к захлебывающейся слезами девушке, — ну как тебе, Вероничка, ощущение? Живешь себе год, не паришься, а потом хоп и мамаша. У тебя, наверное, стресс был. У-уу-у, как всегда, сопли жуешь. Ничего не меняется.

Он вытащил из кармана платок, и не отводя от нас с братом пушку, заботливо вытер ей слезы. Вероника, всхлипывая от страха и отвращения пыталась отвернуться, но Кир продолжал свое дело, изредка насмешливо посматривая на меня.

— Ну вот, совсем другое дело. Даже вроде как миленькая, — провел пальцами по влажной девичьей щеке и доверительно произнес, — знаешь, а я ведь собрался пристрелить тебя. Прямо на глазах у него. Чтобы уж окончательно забрать. Представляешь, как бы его ломало всю оставшуюся жизнь? Особенно после того, как он обо всем узнал и увидел тебя с ребенком на руках?

Я снова шагнул к ним, и дуло тут же нацелилось мне в грудь. В голубых глазах Мелкого — равнодушное обещание нажать на курок. Он это сделает.