Только не плачь

Я пошел вглубь квартиры и не в силах контролировать то, что творилось внутри, начал нервно расстегивать пуговицы на рукаве рубашки. Босс мать его! На сложнейших переговорах ни один нерв не дрогнет, а тут все ходуном ходит!

…Вероника стояла у окна, взволнованно комкая в руках клетчатое полотенце. На столе румяный пирог, от которого у меня моментально рот наполнился слюной, чайник с тоненькими завитками пара над носиком.

— Здравствуй, — дрожащим голосом сказала она.

Я не ответил. Не смог. Только хмуро кивнул. Вероника заволновалась еще больше. Щеки заалели, глаза заблестели, а бедное полотенце в руках превратилось в комок.

— Я тут подумала, что… — она замялась, неуверенно провела рукой по волосам. Потом рвано вздохнула и указала на стол, — пирог вот испекла. С яблоками… Он уже, правда остыл… Тебя долго не было…

Вечер, кухня, чай, пирог, женщина от которой, как и прежде теряю разум. В голове тут же зажглась неоновая табличка: «Опасно!».

— Я не голоден, — перебил ее ровным, равнодушным тоном и ушел, ни разу не обернувшись.

Вроде все правильно, все четко, но потом полночи не мог уснуть, ворочался в кровати, а перед мысленным взором стоял образ растерянной Вероники с большими несчастными глазами.

Глава 14

Когда я в пять утра, устав бороться с бессонницей, вышла на кухню, никому не нужный пирог по-прежнему стоял на столе. Корочка у него потемнела и засохла, пленительный аромат бесследно пропал. Его так никто и не попробовал: Артур только один раз пренебрежительно глянул на тарелку и ушел, а у меня и так с аппетитом проблемы были, а теперь же он и вовсе пропал.

Дура я. Просидев вчера весь день взаперти, в одиночестве с чего-то решила, что нам надо попробовать сделать шаг друг другу на встречу. Пусть без романтики, без того огня, что когда-то полыхал между нами, просто наладить отношения. Хоть какие-то. Чтобы не было так тошно, глядя в холодные глаза. Я не хочу, чтобы он видел во мне врага. Это больно. И обидно.

Не знаю почему, но мне в голову взбрело, что домашняя выпечка поможет. Сядем вместе за стол, нальем чаю и наконец-таки спокойно поговорим, без взаимных упреков и обид, просто обсудим все как есть, от и до. Я так воодушевилась этой идеей, что весь вечер летала по кухне, чувствуя давно забытое воодушевление, волнение, азарт. Мне хотелось сделать Артуру приятное, удивить его.

… Удивила. У него аж лицо перекосило, когда увидел мои жалкие потуги. Весь мой азарт, все воодушевление сдуло в один миг. Я почувствовала себя жалкой, навязчивой, никчемной. Мне стало стыдно, за собственную глупость.

Ну какой пирог? Разве плюшками исправишь то, что между нами произошло?

Ночью я ревела. Тихо глотала слезы, уставившись в одну точку на темной стене. Что-то внутри снова умирало, засыхало, теряло последние силы.