Только не плачь

Нахал! Просто нахал! Возомнил себя не пойми кем! И я хороша. Согласилась приехать к нему, хотя знала, чувствовала, что просто не будет, что он устроит сладкую жизнь и испытание на прочность. Друзья Кирилла — призрачная проблема, а Барханов-старший — вполне себе реальная и очень сердитая. Почему я об это не подумала?

Надо было отбиваться что есть мочи, сопротивляться, орать. Что угодно лишь бы не ехать с ним в эту западню…

Хотя, кого я обманываю. Все равно бы поехала, и дело вовсе не в страхе, а в том, что мне чертовски хотелось быть хоть на пол-шага ближе к нему, хоть одним глазком заглянуть в его жизнь, поучаствовать в ней. Пусть мимолетно, пусть несерьезно, пусть по самому краю.

Пусть это больно, почти невыносимо, зато я почувствовала себя живой. Впервые с момента аварии во мне зажегся хоть какой-то интерес, какие-то отголоски эмоций, а я ведь уже начала забывать каково это, когда чувствуешь, когда живешь по-настоящему. И сейчас тянулась за этими чувствами, жадно ловила каждый всплеск, каждое неровное биение собственного сердца, наслаждалась ничего не значащей заботой, млела от сердитого внимания. Дурочка.

В квартире без Артура стало еще прохладнее. Эти светлые стены, большие окна, строгая обстановка, все будто кричало: не трогай ничего, ты здесь чужая! Тем не менее я решила осмотреться. Прошлась по кухне вдоль островка, выглянула в окно, которое выходило в аккуратный двор, утопающий в сочной зелени. Потом вышла в коридор и долго прислушивалась. В тишине пустой квартиры мне чудились призрачные шаги, шорох. Наверное, это тени прошлого, которое так стремительно ворвалось в мою жизнь, снова перевернув ее с ног на голову.

На пороге гостиной я замерла, не в силах справиться с внезапно поднявшимся волнением. Словно наяву чудилось, как Артур сидит в большом удобном кресле и читает газету, у его ног со спокойным достоинством разлегся здоровенный пес, чутко шевелящий ушами на каждый звук. Огонь в камине.

В груди все сжалось. Сколько я не пыталась, у меня не получалось представить себя рядом с ним. Я словно кусочек картинки, затесавшийся в коробку с другим паззлом. Черт, даже в собственных фантазиях у меня не было ни единого шанса приблизиться к нему.

Я аккуратно прошлась по комнате, покрутила в руках книгу, небрежно оставленную на столике, погладила большого плюшевого зайца, который свалился на пол. Кто бы мог подумать, что у Барханова дома есть мягкие игрушки. Заяц был таким усталым, потасканным, будто его регулярно тискали и мяли. Смешно.

При взгляде на игрушку губы сами растянулись в грустной улыбке. Как много я не знаю про этого мужчину, как много я упустила.

В его кабинет я так решилась войти, памятуя о том, что мне было запрещено туда соваться. Зато не смогла остановиться и заглянула в его спальню.