Только моя

Мне вдруг стало очень обидно. Я тут в благодарностях рассыпаюсь, а он… Смешно ему, блин. Хотела было встать. Угу. Кто бы меня отпустил! Удержал, прижимая к себе крепко, но осторожно. И как у него это получается? Он абсолютно контролирует себя, свои действия, свое тело, эмоции. Не то что я.

— Ну куда ты? Куда ты опять собралась от меня бежать? Ну сказал же, не пущу.

От этих слов стало там тепло и приятно на душе. Может и правда нужна? Может правда нравлюсь? Ведь если бы не нравилась, не валялся бы он со мной сейчас в одной постели. Не целовал бы так. И я почувствовала, как горят мои щеки от воспоминаний о поцелуе. Чтобы скрыть это безобразие, я не придумала ничего лучше, как спрятать свое лицо у него на груди. Сделала глубокий вдох. Его запах тут же ворвался в ноздри, поднимая внутри волну желания. Мне кажется, мое белье уже давно стало влажным. Рядом с ним по-другому просто невозможно. Я честно пытаюсь.

Но все хорошее когда-нибудь заканчивается. Он резко перевернулся. Я даже среагировать не успела, только очередной вдох застрял где-то в груди. Он быстро поцеловал меня в губы и, сверкая своими немного жуткими клыками, нагло заявил:

— Вставай. Я голодный. Ванная там, — махнул в сторону двери в углу спальни и вышел из комнаты.

Еще несколько секунд я просто лежала. Думать получалось плохо. В голове стучали его слова: «Я больше никуда не отпущу тебя, слышишь? Ты теперь моя. Никому не отдам!» Знать бы еще, что это значит и чем мне это грозит.

Ох, если бы я в тот момент могла хотя бы предположить, во что мне все это выльется.

Но я не предполагала и пошла в ванную.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я спустилась вниз и увидела невероятную картину.

Дрейк у плиты. Это просто видеть нужно. Большой, грозный мужик, который ворочает миллиардами и рулит сотнями людей, сейчас в простых светлых домашних штанах, в светлой же футболке и босиком орудует со сковородкой и чем-то там еще (мне отсюда не видно) лучше, наверное, даже меня. Хотя всегда считала, что я неплохо готовлю.

— Садись, скоро будет завтрак.

У него что, глаза на затылке? Жуть! Но я прошла и скромно села за уже знакомую и успевшую полюбиться мне барную стойку. Но тут моя совесть услужливо подсказала, что надо бы помочь. Поздно. Он поставил передо мной симпатичный омлет с разноцветными овощами. Далее на барную стойку встали миска салата, тарелка с сыром и ветчиной, хлеб и две чашки свежесваренного кофе.

— Если нужен сахар, вот, — поставил передо мной красивую, из темного стекла сахарницу. — Я просто не пью кофе с сахаром. Предпочитаю просто черный.

— Спасибо, — скромно улыбнулась, но сахар почему-то класть не стала.