Только между нами (СИ)

— То есть это розыгрыш такой? В компании появилась новая традиция? Боевое крещение новобранцев?

— Ты меня за кого держишь, Стелла? Данилов мой ведущий сотрудник. Я потом тебе про него расскажу.

Я прикрываю глаза, пытаясь обуздать поднявшийся гнев. Иногда кажется, что муж мне за что-то мстит, ну или ему как минимум доставляет удовольствие надо мной потешаться. Что ему стоило предупредить меня обо всём заранее? Он прекрасно знал, какой может быть моя реакция. Какому специалисту со степенью MBA понравится быть на побегушках у двадцатилетнего выскочки?

— Нет уж, Ром, — твёрдо чеканю я. — Расскажи о нём сейчас.

— В двух словах, — великодушно отвечает он. — Я его у Оленичева переманил. Пацан своего рода инвестиционный вундеркинд. В цифрах и прогнозах шарит лучше любого опытного экономиста. Сам бы не поверил, если бы не имел возможности убедиться. Уж не знаю, какой процессор встроен ему в башку, но пока он приносит мне такие деньги, Данилов меня устраивает.

Значит, вот почему парень отреагировал так на террасе и сейчас. Не понравилось, что я назвала его чьим-то сынком, принятым по знакомству. Вундеркинд? А с виду совсем не скажешь. Гениев я представляла с засаленными волосами и в толстых роговых очках.

— Сколько ему лет, ради Бога, Ром?

— Двадцать два или двадцать три, я уж и не помню. У подружки своей, Веры, можешь спросить, она поточнее скажет. Даже университет не закончил, представляешь? — Судя по редкой весёлости тона, муж явно в восторге от своей авантюры. — Если я глаза на его возраст закрыл, тебе точно придётся. Всё, иди работай. А если что-то не устраивает, всегда можешь домой вернуться и стать, наконец, примерной женой.

Трубку я вешаю, плотно сжав зубы. Не могу до конца понять своей реакции. Финансированию проекта всегда требовалось одобрение, и это воспринималось нормально. Так что изменилось сейчас? У Романа есть недостатки, но ветреность и кретинизм к ним не относятся. Если этот парень действительно так хорош, как он говорит, — какая мне разница?

Пытаясь свыкнуться с этой мыслью, снова смотрю на дверь. Я ведь не собираюсь возвращаться домой, так же как не планирую осуществлять в компании переворот с увольнениями новых сотрудников. Двадцать два ему или двадцать три — наплевать. Я пришла сюда работать.

Я смотрю на захлопнувшуюся дверь, чувствуя себя полным идиотом. И что мне теперь делать? Вернуться к себе или подождать?

Никак не могу понять, на кого злюсь больше: на стерву Стеллу, которая уже во второй раз ведёт себя так, будто я не достоин дышать с ней одним воздухом, или на её мудака-мужа, не удосужившегося ввести свою жену в курс дела. Не люблю становиться свидетелем чужого унижения, а Стелла выглядела именно такой: растерянной и униженной.