Только между нами

Несмотря на все наши разногласия, ближе него у меня никого нет. Мама — это другое. Муж принимает меня настоящую, без маски дочери, которую я неосознанно надеваю всякий раз, когда прихожу к ней в гости.

Вот так выясняется, что по сей день я живу с уверенностью: в случае реальной необходимости Роман будет рядом и поддержит. Да, даже сейчас, когда у нас всё плохо. У меня дыхание перехватывает от мысли, что я могу этой уверенности лишиться.

В состоянии душевного раздрая я пребываю до самого вечера. Несколько раз звонят по работе, и каждый раз при виде знакомого номера я вздрагиваю от мысли: «Вдруг это Матвей?» Я совсем не хочу, чтобы он звонил, но отчего-то всё равно ощущаю разочарование, когда оказывается, что это действительно не он. Удастся ли мне убедить себя, что этот парень — просто приключение? Приключения как раз и хороши тем, что после них есть возможность вернуться в спокойный и понятный быт. А на женскую версию Индианы Джонса я совсем не тяну.

Я лежу в гостиной перед телевизором, когда из прихожей доносится шум. Паника подкатывает к горлу, заставляя меня сесть. У нас с Романом нет знакомых, которые могли бы без предупреждения прийти к нам домой.

Но ещё до того, как я успеваю по-настоящему испугаться, в гостиной появляется муж.

— А ты почему дома, Стелла? — Роман переводит взгляд с меня на наручные часы. — Прогуливаешь работу, пока шеф в отъезде?

Я настолько ошеломлена его появлением, что с трудом складываю мысли. У меня ведь ещё оставалось время до четверга. Он не должен был возвращаться так рано.

— Плохо себя чувствовала. А ты… почему вернулся сегодня?

— Да хрен его знает. — Муж берётся за узел на галстуке, но затем, будто передумав, идёт ко мне.

Наблюдаю за его приближением и на секунду представляю, как от нашего столкновения меня разносит на куски. Сейчас я — психически неуравновешенная героиня романа Толстого, а муж олицетворяет собой тот самый поезд.

— Считай, что домой потянуло. — Роман кладёт ладони на мои безвольно опущенные плечи и несильно сжимает. — По жене вот соскучился.

Он тянет меня к себе, отчего щека сливается с его рубашкой. Окаменев, я смотрю на подлокотник кресла в дальнем углу и напоминаю себе дышать. От Ромы пахнет эксклюзивным парфюмом и дорогой тканью. Ему не нужен кондиционер для белья, потому что раз в неделю домработница сдаёт его рубашки в химчистку. А ещё он не курит.

— Ну что, может, соберёшься на скорую руку и съездим в «Рауль»? Там, кстати, подарок тебе лежит в прихожей. Посмотришь потом. Не рыба, конечно. — В груди мужа вибрирует смех. — Но выбор был невелик.

Дыхание не желает возвращаться в норму: каждый вдох даётся мне с трудом.