Только между нами

 — Рада вас видеть. Перелёт однозначно этого действа стоил.

— Да, ты же теперь в Санкт-Петербурге обитаешь. Уломал тебя Аркаша. — Густые тёмные брови Голдобина с иронией приподнимаются. — Ну или ты его уломала.

Я слишком поражена происходящим, чтобы пытаться отыскать скрытый смысл в его последней фразе. Голдобин подошёл ко мне сам. И кажется, пытается шутить.

— Это был взаимовыгодный переезд, — стараясь не перегибать с благоговением и подобострастием, отвечаю я."

"Нечаянно смотрю поверх его плеча и встречаюсь глазами с наблюдающим за нами Матвеем. Быстро возвращаю взгляд к Голдобину:

— А вы? Как вижу, не изменяете традиции саморазвития.

— А я тебе что всегда говорил? Сначала саморазвитие — необходимость, потом — твоя ответственность.

Я с улыбкой киваю:

— Помню.

— Фамилию свою вернула или мужа оставила? — неожиданно спрашивает Голдобин.

Хотя почему неожиданно? Раньше он запросто мог задавать вопросы о личном. Так я и купила квартиру. Сергей Витальевич вызвал меня к себе посреди рабочего дня и в лоб спросил, сколько у меня есть денег на первоначальный взнос. Спустя два дня я оформляла документы на ипотеку по самому льготному проценту. Таковы были бонусы при внесении более семидесяти процентов суммы от стоимости жилья. Таких денег у меня самой, конечно, не было. Это Голдобин помог.

— Нет, не оставила. Теперь я снова Ливанова.

В ответ Голдобин неопределённо хмыкает. Я пока не могу понять, как он относится к этому факту. Хотя догадаться можно. Он всегда недолюбливал Романа.

— За Данилова спасибо. — Серо-голубые глаза пристально смотрят в мои. — Дельный парень.

Кровь бросается в лицо, то ли от упоминания Матвея, то ли от нежданного разоблачения.

— Откуда знаете? — честно спрашиваю я.

— Два плюс два сложить не сложно. Ты ушла из компании Родинского, про Данилова поползли слухи. Потом Аркаша по-родственному попросил его трудоустроить, и ты следом приняла его приглашение на шефство проекта.

— От вас ничего не утаить, — улыбаюсь я, чувствуя странное облегчение от того, что он знает. — Пусть останется нашим секретом, ладно?

— Ну пусть останется, раз так сильно хочешь. Только думаешь, Матвей не в курсе?

Мне требуются усилия, чтобы вновь не посмотреть поверх его плеча.

— А он в курсе?

— Так он же вроде как прогнозист, — отвечает Голдобин то ли всерьёз, то ли в шутку.

В душе бушует самая настоящая буря. Только какой в ней смысл? Всё равно это ничего не меняет. Думаю, Матвею хватило мудрости понять, что к Голдобину его взяли не из милости. Свой успех он заслужил сам, в противном случае никакие увещевания Разумеева не помогли бы.

Голдобина окликают, и он переключает внимание на нового собеседника. Стоять и подслушивать становится неудобно, и я решаю уйти.