Весь твой, только твой эльф

Наверное, эту воспаленную рану давно надо было вскрыть и выпустить наружу скопившийся гной, пока он не отравил кровь в моих жилах. Видимо, внешность Алари располагала к откровенности, а может, к откровенности располагало то, что я знала его самую опасную тайну. После моей исповеди Алари тоже ощущал себя не в своей тарелке. Это было заметно по тому, как он отводит глаза, по его коротким взглядам, брошенным искоса и украдкой, по рукам, скрещенным на груди, и гармошке морщин на лбу. Так, ерунда, — махнула я ладонью, решив, что и без того сказала сегодня слишком много.