Если бы только

Его окутывал ночной, насыщенной влагой воздух, прочищая мысли. Раньше бы, будь он в Огайо, все еще носил бы свитер.

Хор озёрных лягушек замолк, реагируя на звук его шагов по деревянному пирсу.

Гален сидел на одном из двух кресел в конце причала, опираясь больной ногой на старую перевёрнутую лодку. Вэнс передал напарнику виски и уселся на соседнее потрёпанное кресло.

Глок, уютно свернувшийся на коленях Галена, слегка приподнялся, чтобы оценить перспективу выбора более комфортного места для своего вечернего отдыха, но улегся на прежнее место. Гален погладил мохнатую голову пса и спросил:

Пока вода тихо омывала балки, одна из лягушек храбро заквакала, нарушая тишину, и вскоре к ней присоединились остальные.

— Без задних ног, после того расплакалась ещё раз.

Разбив и его сердце тоже.

— У неё накопилось, — Гален откинул голову. — Готов поспорить, отец тыкал ей в лицо смертью матери в ответ на любую просьбу. Всякий раз делая ей больно.

— Неудивительно, что сейчас она ничего не просит.

Вэнс подавил гнев, вспоминая боль в её больших глазах. Непонимание. Человек может повзрослеть, но уязвимый ребёнок внутри него никогда не исчезает бесследно.

— Она сказала, что отец не хотел её. Это мать желала завести ребенка, а не он. В особенности женского пола.

Не хотел. Не только не хотел, но и активно унижал ее этим.

— Будет приятно выбить из её отца дерьмо.

Обманчиво мягкий тон голоса Галена не скрывал пылающего в нем гнева.

Уголок рта Вэнса приподнялся. Ему нравилось разграничивать все на правильное и неправильное. Служить и защищать. Работа в правоохранительных органах очень подходила ему в этом плане. Но в Галене потребность защищать была… несколько больше. Глубже. Именно этот драйв в нем изначально и привлёк внимание Вэнса. Отстой, если сейчас это качество станет причиной глубоких ран в душе друга.

Но черствости сильное желание избить Харта? Для Вэнса звучало здорово.

И смотреть на Салли, пререкающуюся с его партнёром, пока она похищала его сердце, было истинным удовольствием.

Вэнс вытянул ноги и опустошил свой стакан с водкой. Луна, словно набрасывая покрывало, освещала гладь озера, пока порывы ветра не нарушили ее, расходясь рябью по поверхности. Как и в жизни: спокойное плавание сменялось штормами. Затем волнение, влекущее за собой катастрофу, и снова штиль.

— Она более уязвима, чем мы думали.

Вэнс почувствовал жжение алкоголя в горле. Они всегда были осторожны, проводя сцены только с теми женщинами, у которых схожие с ними ожидания; с теми, кто соглашался поиграть ради забавы, иногда ради секса, но не желающих ничего постоянного. Женщины, которым не требовалось ничего более удовлетворения нужд во время сцены.