Если бы только

Почему она продолжает забывать про самодисциплину с этими парнями?

Гален опёрся бедром об угол стола и серьезно посмотрел на неё.

— Послушание — это слишком большое требование для тебя?

От вопроса у неё перехватило дыхание.

От понимания, что она разочаровала их, у неё в груди возникло отвратительное чувство. Они были добры к ней, она попросила их стать её Домами, и затем всё время отбивалась от них. И сознательно не подчинилась прямому приказу.

Нравится ли она им все еще? Салли сглотнула через спертое горло.

Через минуту Вэнс положил руку на её попу. Тепло его ладони проникло сквозь холодную кожу.

— Какая симпатичная маленькая задница, ты так не думаешь, Гален?

Гален выдвинул свободный стул из-под стола и передвинул его так, чтобы он смог положить больную ногу на кровать. Очевидно, с комфортом разместился для предстоящего шоу.

Она сжала зубы и подготовилась к худшему. Когда-то она думала, что Вэнс был беззаботным парнем. Это предположение может оказаться в корне ошибочным.

Он погладил и помассировал ее ягодицы, прежде чем слегка шлёпнуть. Она закрыла глаза, когда внутри нее зародилось зерно беспокойства. Его забота означала, что он планирует долгую сессию.

Шлепок, шлепок, шлепок. Он двигался вверх и вниз по ягодицам, набором из трёх шлепков, ненадолго останавливаясь, прежде чем ударить сильнее. Когда он установил ритм, слабые укусы начали жечь, предвещая начало настоящей боли. Но он остановился и вернулся к поглаживанию.

Салли заулыбалась. Это совсем не плохо. Почти эротично. Она, в конце концов, была права: Вэнс не увлекался причинением боли. Она расслабилась, наслаждаясь легкими царапающими движениями его мозолистой руки по нежной плоти.

Он наклонился вперёд, дотягиваясь до стола. Но там ничего не было, за исключением… того узкого деревянного паддла.

Паддл ударил прямо в то сладкое место, где ягодица переходит в бедро. Звук был поразительным, жалящий укус — суровым.

Она ахнула, и ее пальцы инстинктивно согнулись в поисках чего-нибудь, за что можно было ухватиться, но нашли только холодную деревянную поверхность пола.

— Ты ослушалась нас, Салли.

— Разве не ты просила нас поработать с тобой?

О, Боже, он действительно планировал её наказать. Воздух дрожал в лёгких, когда до неё дошли его слова. Она была той, кто обратилась к ним с просьбой.

— Д-да, Сэр. Я просила.

— Там, откуда мы приехали, сабмиссивы подчиняются своим Домам. Разве во Флориде по-другому?

Боль усиливалась, удары становились более размашистыми, оставляя за собой жжение и боль. Он остановился, чтобы она могла ответить. Но что она могла сказать? Она даже не пыталась подчиниться им. Она закрыла глаза, ощущая себя неудачницей.

— Нет, Сэр. Я должна была послушаться.