Только для нас

Тьфу, блин!

Вообще интереса не было с ними играть.

Это потом, когда в девятый перешел, понял всю прелесть мятых платьев девчонок… А тогда, в начальной школе, да не пошли бы они лесом!

Мой дружбан, хмурый молчун Тимка, Тим, был того же мнения. Он жил в частном секторе, на который выходили окна моей пятиэтажки, с глухой подслеповатой бабкой. Дом их разваливался прямо на глазах, но ни бабку, ни Тима, ни органы опеки это, как я понимаю теперь, вообще не волновало.

Тим в доме появлялся исколючительно пожрать и поспать, а все остальное время гонял по пыльному асфальту. И я с ним.

Ветка к нам позже присоединилась, уже когда я в третьем классе был.

Они с матерью переехали в наш дом, в однушку на той же площадке, что и моя квартира.

Я помню, когда увидел ее в первый раз.

Вышел за молоком, а она стоит напротив окна в подъезде и яблоко грызет. Я сначала даже не понял, мальчик это или девочка: шорты, майка с чужого плеча, короткие лохматые волосы. Ноги все в царапинах и синяках.

Яблоко такое здоровенное, красное.

И она его с таким аппетитом грызла, что я не удержался, подколол:

— Вкусно? Дай куснуть?

Вообще, мне мама говорила, что кусать чужие яблоки, бутерброды и прочее — дико негигиенично, да я и не собирался… Просто поржал над малявкой.

А она улыбнулась щербатым ртом и доверчиво протянула мне яблоко…

Я глянул в светло-зеленые глаза с желтыми крапинками, словно от солнца… И взял предложенное яблоко. Как в трансе. Куснул, сходу отожрав половину. Нагло.

Думал, вопить станет, девчонки, а я в тот момент в ней все же девчонку опознал, все такие… Плаксы.

Но странная мелюзга только улыбнулась еще шире:

— Вкусно? Кусай еще!

И столько в ее предложении было простодушной широты, что я не смог больше ехидничать и ржать.

Послушно откусил еще, вернул яблоко… И начал спрашивать странную девчонку, откуда она тут взялась.

Выяснилось, что только вчера перехали, учиться пойдет во второй класс, в нашу школу. И Зовут ее Вета. Не Виолетта, не Виталина, а просто Вета.

— Ветка, значит… — прокомментировал я, опять ожидая обиды. Ветка — это же прямо обзывалка.

Но Ветка только радостно кивнула, опять улыбнувшись.

Как я потом понял, она вообще мало когда обижалась и мало что принимала близко к сердцу. Даже когда мать ее лупила почем зря и выгоняла на улицу, если мужика приводила, Ветка только жала плечами и отмахивалась на все наши с Тимом предложения пойти к кому-нибудь из нас домой. Нам хотелось ее утешить, поддержать, но ей не требовалось утешения и поддержки. Она словно теплый лучик всегда была, мягкая, озорная и веселая.

Наше, одно на троих, детство, проведенное в тихом квартале между домами из частного сектора и панельными пятиэтажками, было классным.