Только для нас

Тим успел снять с меня футболку и перевернуть, неприлично отклячивая задницу и удерживая жесткой лапой за затылок, чтоб не дергалась, когда вернулся Ванька…

Застыл в дверях, разглядывая нас, затем подошел, оперся коленом на матрас, приподнял меня за подбородок, заставляя посмотреть в глаза без малейшего проблеска разума в них… И молча рванул ремень на джинсах…

Мне оставалось только застонать обреченно и облегченно. Ничего от меня тут уже не зависело. И еще долго не будет зависеть.

Но это не значит, что я не перестану пробовать…

Я дышу неглубоко и спокойно, прислушиваюсь к тихим голосам моих любовников с кухонной зоны.

Они что-то говорят про моего жениха…

Это очень кстати.

Просыпайся, Ветка, пора переставать погружаться.

Выплывай.

Глава 24. Ветка. Сейчас

Едва я начинаю шевелиться, как на кухне замолкают.

Испуганно замираю, ощущая через простыню два обжигающе острых взгляда. Боже, словно хищники настораживаются на малейшее шевеление жертвы…

Кожей ловлю напряжение, мгновенно разливающееся в комнате, выдыхаю, пытаясь собраться с силами.

Уф-ф-ф… Погнали.

Сажусь на кровати, предусмотрительно придерживая простынь у груди, встречаю внимательные взгляды максимально спокойно. Кто бы еще знал, чего мне это стоит…

Поднимаюсь, запаковываясь еще сильнее, и допускаю оплошность, чуть покачнувшись от внезапной слабости в ногах.

И в то же мгновение оба моих любовника срываются с места и, словно волки на косулю, нападают с двух сторон одновременно.

Тим придерживает за локоть, а Ванька, со свойственной ему прямолинейностью, сразу цапает за талию и тянет на себя.

Запрокидываю голову, смотрю ему в глаза.

— Вет, ты чего? — тихо говорит Ванька, а зрачки глаз гипнотически расширяются, словно ему под кожу медленно вводят дозу.

Рядом выдыхает Тим, и я боковым зрением вижу хищно подрагивающие ноздри породистого носа.

Ох, черт…

Надо что-то делать, пока меня опять не утащили в постель.

— Все нормально, — киваю сдержанно, — мне надо… В ванную…

— Пошли вместе… — хрипит Тим, и меня дергает током от откровенного обещания и голода в его голосе.

Боже, да когда же это кончится все? Они меня до смерти тут затрахают!

— Нет, — упрямо мотаю головой, опускаю взгляд, избегая даже показывать, как сильно мое глупое измученное тело реагирует на их безусловную животную энергетику. Хватит этого бреда. — Я одна. И я есть хочу.

Надо как-то переключать самцов с траха на заботу.

— Да, конечно, сейчас все будет, — говорит Ванька, наклоняясь ко мне ниже, и шепчет умоляюще, — поцелуй…

В этот момент он почему-то напоминает того мальчишку, что просил у меня яблоко в детстве.

И я опять не могу отказать.

Послушно размыкаю губы, тянусь к нему.

Ванька мягко, но глубоко целует, чуть царапая щетиной натертые губы.