Только для нас

Боже, дай мне сил на это!

Будем разговоры разговаривать?Будем. Глаз друг с друга не сводя,двигаться кругами, врать, заманиватьДолгих пауз воду бередя.Будем разговоры… А получится?Говорить словами через рот?Может, вообще не стоит мучиться?Может, это все само пройдет?Но в глазах осенняя бессонницаНо в глазах желания вуальИ строкой бегущей : “Просто хочется”Не пройдет. Не все так просто. Жаль.6.12. 22.

Глава 18. Ванька. Сейчас и чуть-чуть тогда

Есть такая фигня: тоннельность зрения. Я в душе не… понимаю, чего это обозначает в реале, но вот как это сейчас со мной соотносится, отчетливо ощущаю.

Потому что в прицеле взгляда, словно в тоннеле с длинными стенами — только один объект.

Ветка.

Моя Ветка. Моя. Наша. Моя!"

"Я смотрю, как Тимка держит ее, как сжимает, и даже в глаза его татарские не надо заглядывать, чтоб понять: у дружбана моего самого близкого тот же дефект зрения. Тоннельность, направленная только на нее. Ветку. Мою. Нашу. Мою!

Ревность, перемешанная с горячими афтешоками от только что случившегося, топит, не дает дышать и соображать. Я реально возвращаюсь на пять лет назад, снова вижу того девятнадцатилетнего идиота, с мозгами, утекшими прочно из башки в головку.

И, как ни стараюсь, вернуться в нормальное, привычное состояние веселого пофигизма не получается. Потому что это состояние касается всего на свете. Всего. Кроме нее. Ветки.

И, наверно, можно было бы спрогнозировать, что сорвет крышу капитально, стоит оказаться рядом с ней, но, бляха, как это прогнозировать? Если я на полном реале думал, что больше не увижу ее!

Отпустил уже, блять!

Все отпустил!

Выдохнул! Последние пару лет так и вовсе…

Не сразу, вообще не сразу, конечно.

Тогда, пять лет назад, когда наша девочка, которую мы еще толком не поделили, потому что рехнулись оба одновременно, сразу и намертво, и не способны были ни о чем думать верхними головами, исчезла, тупо растворилась в пространстве, словно и не было ее, я даже как-то… как-то и не понял сразу всей глубины задницы. Ну не может же такого быть? Вот только же была! Ну вот только-только!

Я ее трогал, я ее видел, блять, я трахал ее! Она моя была, полностью! Ну ладно, еще и Тима… Кстати, этот выверт мозг вообще отказывался хоть как-то конвертировать в понимание, просто тупо куда-то затолкал в темный чулан и на десять замков захерачил.

Ночь, наша единственная ночь с Веткой, которую мы разделили на троих, осталась в памяти чем-то невозможно ярким, на что смотреть нельзя, как на ядерный гриб, потому что глаза выжжет ко всем херам.

И я не смотрел. Не заглядывал в темень чулана. Не думал.

Малодушно решил сначала выдохнуть, а потом…

Потом уже разбираться с братишкой, решать окончательно вопрос между нами тремя. Потому что не дурак же, понимал, что такая херня — вообще что-то нездоровое. И неправильное.