Только для нас

Разъясню, значит.

Тут на пороге появился сонный опухший Ванька, глянул на меня, скривился:

— Железный ты придурок… С похмелья на турник…

— Давай и ты повиси, — порекомендовал я, — в себя придешь. Чего вчера с Веткой было?

— Чего-чего… — пробубнил Ванька, все еще кривясь, но все же подойдя к турнику, — ничего… Ты вырубился… И я тоже. И она.

— И все?

Я подозрительно оглядел висящего на турнике друга.

— И все, блять… — вздохнул Ванька, перехватываясь и делая уголок. — Не бесись… Тебе больше досталось… Тебя хотя бы поцеловали…

— В лоб, — усмехнулся я, — как братишку.

— Ну так мы для нее и есть братишки, брат, — Ванька выдохнул и принялся подтягиваться.

Я смотрел на его вдувающиеся ритмично мышцы и думал о сказанных словах."

"Братишки… Оно и понятно, что братишки… Но вчера же… Или мне показалось?

— Показалось, — Ванька, словно прочитав мои мысли, кивнул, спрыгнул с турника и на пробу толкнул открытой ладонью в плечо, приглашая на спарринг.

Я кивнул, привычно встал в стойку.

— Она ничего не говорила? — легкий бросок, уклон, потанцевать влево-вправо.

— Нет, просто уснула прямо следом за тобой… — нападение, джеб.

Уворачиваюсь. Удар у него, конечно, пиздец, какой. Попадешься если, зубы вынесет влегкую.

Напрыгиваю сзади, беру на удушающий.

Ванька пыхтит, напрягает шею, не собираясь сдаваться. В итоге, потаскав меня на себе пару шагов по двору, умудряется скинуть со спины, словно медведь волка.

Несколько минут тяжело дышим, глядя друг на друга в упор.

Не братья сейчас. Не друзья. Соперники.

— Не уйдешь ведь? — вопрос глупый, даже не ожидал, что Ванек его задаст.

Отрицательно машу головой, скалюсь.

Ни за что.

— Тогда пошли к ней, — кивнул Ванек, — хватит уже этих танцев. Пусть решает. Только… Тим… — он замолчал, обдумывая слова и тяжело глядя на меня, — без обид, да?

Помедлив, я опять кивнул.

Без обид, да.

Но если она выберет его… То не будет у меня больше брата. Это я тоже четко осознавал тогда. Со всей ясностью.

Мы пришли домой к Ветке, но застали только ее пьяную с утра мамашу, сходу кинувшуюся причитать по бабке так, словно та была ей родней.

— Ой, Тимочка-а-а… Сиротинушка-а-а… Не дождалась тебя бабушка-то…

Мне было неприятно смотреть на нее, опухшую, краснолицую, жадно оглядывавшую нас с Ваньком в надежде на халявную выпивку. Как так получилось, что Ветка такой светлой выросла, чистой? В этой грязнущей квартире, с этой чужой для нее женщиной?

— Теть Валь, Ветка дома? — прогудел Ванька, которому тоже надоел концерт.

— А нету… А у вас водочки нет?

— Нет.