Только для нас

И уж тем более, тащить Ветку наперегонки в постель. Не скрою, дико хотелось, очень уж она выросла… Красивая стала, глаз не оторвать. Ванька в ней дыры прожигал взглядом, сука. А мне опять дико хотелось ему втащить, а Ветку на плечо кинуть и к себе утащить.

Тормозило только то, что некуда было тащить пока что.

Не в бабкин же дом-развалюху? С бабкой лежачей в придачу. Отличное будущее для молодой девчонки!

Я откладывал деньги, чтоб снять нормальную хату и тогда уже… Предложить.

Каким образом я буду предлагать новые отношения совершенно не подозревающей ни о чем и относящейся ко мне, как к брату, Ветке, в голове пока что не укладывалось никак.

Я даже мысленно не мог эту ситуацию прокатать в мозгах, а потому оставил до лучших времен.

Сначала все равно надо было с Ваньком все решить…

И не прибить его в процессе.

В итоге мы дотянули до повесток, а потом совсем уже смысла не было.

Армия… Это слово и пугало, и успокаивало. Казалось таким рубежом, после которого начнется полноценная взрослая жизнь. И она уже все расставит по своим местам.

Я никогда еще так не ошибался…

Глава 10. Тим. Тогда

Эти письма - такая нелепость…как дела? как ты там? ждешь меня?ты - моя нерушимая крепостьты - моя ледяная броняя хочу написать тебе этоя хочу рассказать , что живой,только лишь вспоминая то лето,когда все заболело тобойя хочу написать, что тоскуючто ночами и днями - я твойя хочу написать, что целуюи не только губами, душой!я хочу написать… но словамине получится просто. звеня,струны в сердце ложатся строками:как дела? как ты там? ждешь меня?М. Зайцева

Мы с Ваньком попали в одну роту, служили в мотострелковых , в подмосковном городе Чехове.

Не скажу, что служилось слишком сложно или выматывающе… Наверно, если б были маменькиными сынками, впервые оторвавшимися от родительской юбки, то все проходило бы тяжелее, конечно.

А так… К физическим нагрузкам мы с Ваньком привычные, а в жратве — не гурманы. Главное, чтоб пожирнее и побольше.

Но все равно давило. Казарма, режим, да просто ощущение того, что впереди еще целый год.

Целый проебанный год жизни.

В замкнутом пространстве. Наряды в такой ситуации воспринимались благом: хотя бы что-то делаешь, чем-то занимаешь мозг и тело.

Потому что, если не занимать, то…

То все мысли были там, далеко, в нашем родном городе. Рядом с Веткой.

Как она живет? Как учится? Думает о нас? Обо мне? Не подвалил ли к ней какой-нибудь шустрый скот, не запудрил ли мозги? А если подвалил? А если запудрил? А я здесь…

От этих мыслей хотелось лезть на стену, и я лез.

Ее письма, регулярные, частые, перечитывались по сто раз, причем, писала она одновременно обоим, в одном письме, и вопрос хранения этих простеньких конвертиков был дико актуальным.