Толян и его команда (СИ)

«Отношение к Виктору — плюс сто», — юморю я про себя.

— Вот слева от Лозы садитесь, — говорит Макаревич. Это ваши места. — Юр, это не блатные, это Штыба Толя, он боксер и дансер. Брейк круто танцует.

Ещё и Лоза тут, он, вроде, в «Интеграле» выступает у Алибасова сейчас. И тут вспоминаю, что мой сосед по гостиничному номеру на фестивале молодёжи, мой тезка, говорил, что Лоза перешел в другую группу.

— А вы в «Зодчем» сейчас? Вы же в «Интеграле» были? — спрашивает непосредственная Наташка у Лозы.

— Да, а вам нравится наше творчество? — улыбается тридцатилетний ловелас, не смущаясь присутствием кавалера в виде неприметного Виктора. — Ушёл вот, хочу развиваться!

Наташка сразу мне перестала нравиться — слишком западает на знаменитости.

— Там сейчас солист не хуже, Белоусов Женя, — говорю я назло музыканту. — Я, когда на фестивале молодежи был в прошлом году, с барабанщиком «Интеграла» в одном номере жил.

— Точно! Думаю, откуда я тебя знаю? Это ты Толяну из «Интеграла» фингал поставил, и австралийку у него увёл утром! — хлопает себя по коленям Юра.

— Это он так сказал? — поражаюсь я. — Не так всё было, глаз ему бабай Вески подбил, муж её. А Толик этот с австралийкой своим шумом мне всю ночь спать мешали! Девица потом сама от него утром ушла, пока он спал пьяный. Помылась в душе, оделась и ушла!

«Нихрена себе, вот поклеп какой!» — возмущаюсь я про себя.

— То есть, ты не бил его? — спрашивает Лоза.

— То есть, он эту австралийку вечером, а ты утром?! — ахает Вика.

— Бить — бил, но без следов, по корпусу разок ударил, чтобы не борзел, — признаю я, но это ещё при знакомстве, а не вечером, и добавляю для Вики: — А с Ленкой этой ничего не было, я ей, правда, предлагал, а она сказала, что-то типа «Ночью надо было» и ушла! Как же… А… «Дорога лошшшка к обеду!»

— Что за бабай? Нормальный муж у Вески, — опять спрашивает Лоза.

— Так она хотела ночью сразу с двумя! Это ж капиталисты! А почему Ленка? Эмигрантка? — не выдержала Наташка.

Слово «капиталисты», если хотите знать, она произнесла совсем не с осуждением, а даже наоборот.

— Бабай — это должность такая у него в синагоге, а Ленка — это нормальное имя ихнее. Не Лена, а Ленка, — уже начинаю раздражаться я.

— А, так это папа его казначей, и не бабай, а габбай правильно говорить, — поправляет Лоза, неожиданно знающий суть дела.

— Слушай, как интересно ты живешь! Все тебя знают. Девки австралийские, драки за них! Не зря я за тебя замуж согласилась идти, — шутя, — надеюсь, шутя, сказала Вика.

— Ты замуж! За него? — ахнула доверчивая Наташка, а я закатил глаза.

Слава богу, в зал стали пускать людей, и это отвлекло от разговора на скользкие темы, не украшающий мой моральный облик.

— О! Кого я вижу! Толя привет, — кто-то сзади хлопает меня по плечу.

С остервенением разворачиваюсь.