Токсичная любовь

Стараюсь держаться, болтаю с девушками о всякой ерунде. А потом я чувствую его… Не знаю, как это действует. Но, даже не видя его, я понимаю, что он рядом. Кожа начинает пылать, словно змейки огненные бегут от кончиков пальцев к позвоночнику, рассредоточиваясь по всему телу. Поражая каждый нерв электрическими импульсами. Сердце начинает биться быстро-быстро. Будто мое тело только что очнулось от беспробудного сна. Он здесь. Смотрит на меня. Нет. Этого просто не может быть. Наверняка разыгралось воображение. Поднимаю глаза, окидываю взглядом помещение и нахожу их. Среди многочисленной толпы его голубые, цвета самого бескрайнего, безоблачного неба глаза. Глаза, глядя в которые я наконец-то могу дышать полной грудью.

Самолет приземлился в аэропорту. Перелет казался нереально долгим. Мне хотелось поскорее попасть домой. Раньше никогда не наблюдал за собой такой любви и тоски по матушке-родине.

Наконец-то оказавшись дома, я принял столь долгожданный душ. Сварил кофе и налил в кружку, вышел на балкон и закурил сигарету, чувствовал, как едкий дым попадает внутрь и расслабляет. Достал смартфон и проверил почту. Пока я был за границей, практически не интересовался, как дела в банке. Не до этого было, голова совсем другим занята. Я переживал о маме. Конечно, старался не показывать волнения. Рита и без меня нагнетала. Зачем только взяли ее с собой? Врач осмотрел маму в первый же день, сделал все нужные и ненужные анализы, и, посовещавшись с коллегами, решили, что операции быть. Время до назначенной даты пролетело незаметно, а сама операция, казалось, длилась вечно, а не несколько часов. К счастью, все прошло хорошо, и мама идет на поправку. Она дразнила нас с Маргаритой, что мы больше переживали, чем она сама. Наконец-то можно расслабиться.

Докурил сигарету и затушил окурок в пепельнице. Сделал глоток кофе и вспомнил недавний разговор с мамой, который и привел меня обратно домой.

Мы гуляли по парку, который находился вокруг клиники. День выдался на удивление солнечным. Рита пошла на экскурсию по городу, и мы остались одни. Я нашел лавочку, а мамину инвалидную коляску устроил рядом. Она принесла с собой хлеб и какое-то печенье и начала кормить голубей, этот летающий шашлык, одинаково наглый во всех странах мира. Пока мама была занята, я потерялся в своих мыслях. Первый раз за все это время я подумал о чем-то кроме мамы. И подумал не о работе и не о миллионных контрактах. Нет. Я подумал о Регине.

Последний раз видел ее в доме отца. В тот раз, когда она своими словами, своим отказом вспорола мне грудную клетку и оставила подыхать в той ванной комнате. Неосознанно дотронулся до костяшек, которые сбил тогда в кровь.

Понимал, что глупо на нее обижаться, злиться. Но не мог избавиться от этих эмоций.