Todo negro

Но теперь зародилась одна… почти безумная, однако самые безумные вещи иногда превосходно объясняют все странности. Ты не околдован, тебя никто не укусил. Ты проклят, да?

— Только не обычным проклятием. А тем, которым практически никто не владеет — хорош маг, который о подобном хотя бы слышал. Проклятие, следы которого никому не знакомы, потому что никто никогда его не переживал. Вот и никто из паладинов Милто, кроме некоего Хоруса, тоже. Пока всё правильно?

Я кивнул. А смысл тут юлить?..

— Без обид, Гор, но моё любопытство вызвано не интересом к твоей личности. Я заинтригован иным вопросом: кто же проклял паладинов? Что случилось в тот вечер, когда погиб и понтифик, и все… почти все его воины? Я бы сказал, что загадка на вес золота, в самом прямом смысле.

— Это товар менестрелей да поэтов. А я наёмник, слова не продаю.

— Тогда расскажи бесплатно.

— В этом месте мне стоило бы пообещать, что я сумею снять проклятие. Но… не люблю лгать. Я очень часто недоговариваю, это правда, но практически никогда не лгу. Видишь ли, как уже отмечено в нашей беседе — современные маги об этом древнем проклятии знают немногое. Человек, который его пережил, пусть и… изменился при этом… интересный случай. Некоторые подробности которого могли бы сильно помочь мне в дальнейшем познании безграничного магического искусства. В курсе ведь, как заведено? Чем больше ты знаешь, тем больше не знаешь.

Я помялся немного, но засвербело вдруг желание выговориться. О том, почему у меня такая рожа, спрашивают частенько, но вопросов о понтифике я не слышал очень давно. Везде помнят о Милто и героях, которые шли за ним. Помнят, однако предпочитают молчать.

— Так кто же вас погубил?

Похоже, перечень моих немногочисленных талантов пополнился новым: удивлять эльфийских волшебников. Без подробностей, конечно, обойтись уже не получится.

— Почему, зачем… Его отравили, прямо на общей трапезе. Я не знаю, кто это сделал. Да и он не знал. Просто напоследок, пока во главе стола корчился, прокричал какие-то слова. Я их не понял и потому не помню. Помню только, что слова были — будто валун по залу прокатился. Или гром ударил, аж витражи вылетели. Милто не знал, кого винить, поэтому наказал всех. Ну… не умею красиво рассказывать.

Детали я действительно помню плохо. А какие помню — вспоминать нет ни малейшего желания.

— Чего удивительного? Многие бы так поступили.

— Я не тому удивляюсь, Гор. Милто был выдающимся человеком, но всё-таки… просто человеком, скажем так. Он не имел контроля над силами, которые позволяют наложить такое проклятие. Насколько могу судить, для человека подобное возможно… если выразиться попроще… за счёт столь безграничной ненависти, которую сложно даже представить.