Точно как на небесах

Гонория, благодарная за поддержку, ухватилась за материнскую руку, как за спасательный круг.

Молодой человек осматривал ногу Маркуса далеко не так долго, как Гонория считала необходимым, потом наклонился и приложил ухо к его груди.

– Как много настойки опия вы ему дали?

Гонория посмотрела на мать, которая отмеряла порцию.

– Ложку, – произнесла леди Уинстед, – или две.

Доктор сжал губы и выпрямился.

– Одну или все-таки две?

– Трудно сказать, – ответила леди Уинстед. – Он не все проглотил.

– Мне пришлось вытереть ему подбородок, – вставила Гонория.

Доктор ничего не сказал. Он снова приложил ухо к груди Маркуса, губы его двигались, как будто он считал про себя. Гонория молчала, сколько могла, потом не выдержала и спросила:

– Доктор, э…

– Уинтерс, – подсказала мать.

– Да, доктор Уинтерс, пожалуйста, скажите, неужели мы дали ему слишком много настойки опия?

– Не думаю, – ответил доктор Уинтерс, не отрывая, впрочем, уха от груди пациента. – Настойка опия влияет на легкие. Поэтому он так неглубоко дышит.

Гонория в ужасе приложила руку ко рту. Она не подозревала, что у него слишком неглубокое дыхание. Она даже подумала, что он дышит спокойнее.

Доктор снова выпрямился и повернулся к ноге Маркуса."

"– Очень важно, чтобы у меня была вся необходимая информация, – резко произнес он. – Я беспокоился бы гораздо больше, если бы не знал, что вы дали ему настойку опия.

– Вы не беспокоитесь? – недоверчиво спросила Гонория.

Доктор Уинтерс пронзил ее взглядом.

– Я не сказал, что не беспокоюсь. – Он снова повернулся к ноге Маркуса и пригляделся. – Я сказал, что беспокоился бы больше. Если бы его дыхание было таким неглубоким без настойки опия, это свидетельствовало бы о действительно серьезной инфекции.

– То, что у него сейчас, не серьезно?

Доктор снова раздраженно посмотрел на Гонорию. Он определенно не был благодарен ей за лишние вопросы.

– Будьте добры, воздержитесь от комментариев, пока я не закончу осмотр.

Гонория почувствовала, как заливается краской, но отошла. Она будет вежлива с доктором Уинтерсом, даже если ее это убьет; если кто-то может спасти Маркуса, то это он.

– Расскажите мне подробно, как вы чистили рану, – потребовал доктор, оторвав взгляд от ноги Маркуса. – Еще я хочу знать, как она выглядела изначально.

Гонория и леди Уинстед по очереди рассказали, что делали. Он, кажется, одобрил их или по крайней мере не высказал неодобрения. Когда они умолкли, доктор еще раз взглянул на ногу Маркуса и глубоко вздохнул.

Гонория мгновение подождала. Доктор, похоже, думал. Но черт побери, он думал долго. Наконец она не удержалась.

– Каково ваше мнение? – вырвалось у нее.

Доктор Уинтерс медленно заговорил, как будто думая вслух:

– Он может сохранить ногу.

– Может? – переспросила Гонория.