Точка заката

Неиспользованная. Слегка не успели ее использовать.

А я помог «не успеть».

— Не считается оружием. Ни холодным, ни огнестрельным, — тут же отвечает Тюжок. — Тут устаревшая база данных. Давай прямо к дверям серверной ее, и сам уходи подальше. Запускай, ставь таймер и беги. Метров пятьдесят.

— Пробьет через дверь? — спрашиваю я.

— Эта — пробьет, — уверенно отвечает Тюжок. — Внутри красной зоны бронешитов больше нет. Беги дальше, чтобы она и тебя не пробила. После взрыва жди перезагрузку и заводи пароли. Двери останутся заблокированы до полного восстановления системы, так что не перепутай цифры.

После электромагнитного удара сирены замолкают, и, наверное, меня это радует не меньше, чем отмена Судного дня.

— Богослов, — устало спрашивает Тоско, когда я завершаю с кодами отмены. — Слышишь?

— Ну — соглашается напарник. — Вы там, говорят, опять мир спасли?"

"— Ты это… тут несколько наверх побежали, испугались, наверное. Перехвати, а?

— Прикольные они, испугались и побежали из единственного безопасного места на весь сектор, — говорит Богослов и тут же подтверждает: — Перехвачу, без проблем. У меня, кстати, есть новость для спасителей человечества.

— Ну? — устало поощряет его Тоско.

— Вроде будет антидот. Если повезет, еще и в Сеть успеем данные по образцу передать. Может, кому и пригодится. Нам дико повезло с этим выжившим.

Я сижу на крутящемся кресле в центре того места, которое можно назвать самым опасным на Земле для Земли. Человек, который спас планету.

Боец, который выполнил задание.

Что, как вы думаете, я делаю?

Правильно. С силой отталкиваюсь и кручусь. Иногда удается сделать сразу несколько оборотов.

Эпилог

Я вздрогнул и проснулся.

Не могу вспомнить, что мне снилось. И хорошо, что не могу. Хорошие сны не будят тебя так, что просыпаешься весь мокрый.

Мама часто просила меня — не спать «на закат». И обычно я всегда следую этому правилу. Но сегодня мы вымотались, поднимая забор, высокий забор по периметру острова. Есть мнение, которое очень сильно смахивает на истину, что водохранилище скоро обмелеет. Некому следить за плотинами. Некому регулировать уровень воды, сбрасывать ее излишки. Если так пойдет, то воды здесь станет много меньше уже этой весной.

А мы по-прежнему предпочитаем уединение.

Большой мир продолжает мучиться в агонии, словно его душат, а он пытается вырваться, сшибая хаотичными движениями все, что попадается у него на пути.

Большой мир погибает. Цивилизация, какой мы ее знали, обречена.

Мы лишь надеемся, что больше не принадлежим ни этому большому миру, ни агонизирующей цивилизации.

Людей стало слишком мало, а места — слишком много, чтобы продолжать воевать.