Точка Бифуркации XIII

Сперва это были лишь всхлипы, короткие, сдержанные, затем — всё громче, надрывнее, не поддающиеся контролю.

Алексей молча слушал в тишине. Он не двигался, не оборачивался, только на мгновение прикрыл глаза, будто утомляясь от назойливого ребёнка.

— Можешь не стараться, — коротко качнул головой он, нахмурившись. — Меня изначально нельзя было задеть подобными соплями. Но теперь, наблюдая как вы все будто под копирку пытаетесь использовать этот приём… я стал и вовсе непрошибаем.

Девушка резко замолкла и, отвернувшись от князя, по его примеру уставилась в окно. Не было больше театральных всхлипываний, надрывных рыданий и даже, самой себе на удивление — демонстрируемой ранее злости.

— Тебе что, совсем всё человеческое чуждо? — её голос стал глухим, почти пустым.

— Ну почему же… — неожиданно серьёзно задумался Черногвардейцев. — Похоть… похоть и жажда крови — они меня одолевают нередко.

Он усмехнулся и, скользнув взглядом по её отражению в стекле, добавил:

— Кстати, последнее — это ещё один повод не вмешивать в наши с тобой дела твоих родственников.

Графиня отшатнулась, инстинктивно прикусив губу, в её взгляде на мгновение отразились страх и нерешительность. Но любопытство или внутренняя уязвлённость взяли верх, и от возникшего в голове вопроса она всё же отказаться не смогла:

— А семья? Дети? Тебе ведь всё равно нужны будут наследники.

— Вот когда будут нужны, — спокойно ответил он, — тогда и будем действовать.

Бросив последнюю фразу, Черногвардейцев развернулся и прошёл мимо замолкшей девушки, не задерживаясь на ней взглядом. Запах графини — цветочный, терпкий, чуть влажный — остался висеть в воздухе. Она не пошевелилась.

Шаги князя стихли, едва он оказался за дверью. Аристократка осталась одна в тишине, стоя у окна с поблёкшими губами и размазанной по щеке помадой — привести себя до конца в порядок она так и не успела. Во взгляде девушки не было ни любви, ни обиды. Только — пустота. Она знала на что шла и понимала как высоки ставки. Но возможный приз того однозначно стоил. Не получилось? Ну что ж… вряд ли кто-то в трезвом уме посмеет её осудить за попытку.

* * *— Господин Ивачёв? — со стуком входя в кабинет, произнёс высокий плечистый мужчина в строгом чёрном костюме, аккуратно прикрыв за собой массивную дверь из тёмного дерева.

Комната, в которую он вошёл, была обставлена строго и со вкусом: тяжёлые книжные шкафы по стенам, массивный письменный стол из красного дерева, заставленный стопками бумаг, папок и чернильниц. Слева от окна, затянутого тяжёлыми шторами, стоял глобус на бронзовой подставке, а в правом углу пылился граммофон. В воздухе витал этот особый запах старой канцелярии.