Переломная точка

Не потеряй этого.

Затем снова последовала тишина, которая прерывалась только шорохом одежды и шагами, заглушаемыми мягким ковром. Через некоторое время стало совсем тихо, и меня окончательно одолел сон.

Когда я проснулась, библиотека была погружена в полумрак, освещаясь только бликами тлеющего в камине огня. Осторожно выпрямившись в кресле, я почувствовала, как заныла шея, и у меня вырвался тихий стон.

— Что такое? — спросил Кейд, опустившись рядом со мной на корточки.

— Ничего смертельного, — едва слышно ответила я, встретившись с ним взглядом. — Просто затекли мышцы.

— Я помогу тебе дойти в спальную. — Поднявшись, он взял меня на руки, и я инстинктивно обхватила его за шею.

— Что ты делаешь? — спросила я, мгновенно насторожившись. — Отпусти меня. Я в состоянии ходить.

— Я знаю, что в состоянии. — Выйдя из библиотеки, Кейд начал подниматься по лестнице.

— Мне не нужно, чтобы ты меня нёс! — продолжала настаивать я, упираясь ему в плечи.

— Это нужно мне, — сипло произнёс он.

Я подняла на него удивлённые глаза, но Кейд, избегая моего взгляда, сосредоточенно всматривался в тёмный коридор, по которому нёс меня в направлении спальной. Мне ничего не оставалось, кроме как принять его помощь, и я, сдавшись, прижалась головой к его плечу.

Войдя в комнату, Кейд осторожно положил меня на кровать и укрыл одеялом, после чего лёг рядом со мной и, глядя в потолок, закинул руку за голову.

Через несколько минут молчания я осторожно повернулась на бок, чтобы увидеть его лицо.

— Спасибо тебе.

— Не за что, — глухо ответил он.

Я не могла не чувствовать, что с ним что-то было не так, как-то по-другому, и я, вглядываясь в его лицо, пыталась понять, что именно.

— Ты всё ещё злишься на меня? — осторожно спросила я.

— Я никогда на тебя не злился.

Больше он ничего не сказал, и я, не зная, что и думать, тоже молчала, вглядываясь в темноту спальной.

Через некоторое время Кейд тихо спросил:

— Ты всё ещё считаешь меня своим другом?

Его вопрос оказался для меня полнейшей неожиданностью.

— Ну конечно. Почему это должно измениться?

Кейд повернулся ко мне, и его глаза блестели в тусклом лунном свете, льющемся из окна.

— Из-за того, кем я являюсь. Невозможно отделить человека от того, чем он занимается. И ты была права. Мои руки в крови, которая никогда не смоется.

Мою грудь сдавило от пронизывающей горечи, и я покачала головой:

— Ты не плохой человек.

— Откуда тебе знать? — возразил Кейд. — Ты видишь в людях только хорошее, или то, что тебе в них кажется таковым. Во мне не осталось ничего хорошего. Больше не осталось.

— Это не правда, — запротестовала я, и мой голос оказался сиплым от переполнявших меня эмоций. — Я знаю, что это не так.

Кейд снова отвернулся от меня, и его глаза закрылись.