Точка Бифуркации XII

— Наумова после такого нужно четвертовать. Прилюдно, суку, — зло бросил один из военных, пристукнув крепко сжатым кулаком по столу и сверля взглядом карту, словно надеясь прожечь в ней дыру. — Если бы мы знали, что они способны на такое… Своих же гражданских!

Стоит признать, что несмотря на отсутствие всякой гуманности, схема врага представлялась весьма эффективной. Они не просто воевали в привычном смысле, а методично уничтожали имперские силы, превращая каждое здание в смертельную ловушку. Это было куда хуже обычных уличных боёв: враг играл на опережение и лишал нас даже малейшего преимущества.

— Нам бы здорово помогло, если бы вы начали эвакуацию этих кварталов с помощью ваших демонов, — после затянувшейся паузы продолжил полковник, подняв на меня наполненный надеждой взгляд. — А когда начнётся штурм зданий, вы могли бы блокировать вражеских бесов, используя свои силы. Это позволит нам избежать повторения катастрофы.

Эвакуация мирного населения и так уже шла полным ходом. Как только мы с моими товарищами оказались на севере столицы, я без промедления отправил бесов, понимая безо всяких приказов и обсуждений, что гражданских необходимо вытаскивать отсюда как можно быстрее. Каждый час промедления стоил чьей-то жизни, и этого я допустить не мог. Вопрос был в другом: не выкинет ли враг ещё чего нового? В креативности ублюдкам не откажешь, и нужно было оставаться начеку, не позволяя им под нас подстроиться.

— Если у вас всё готово, то можно начинать, — наконец приняв решение и согласно кивнув на предложение военных, произнёс я.

* * *Я шагнул вперёд, и на моих сапогах захрустели мелкие осколки стекла. Они послушно рассыпались под тяжестью шагов, будто маленькие льдинки в замёрзшей луже, предательски потрескавшейся после ночного мороза. Остатки витрин, окон, зеркал — обломки мирного прошлого, разбитого и смятого в хаосе этого умирающего квартала. Ещё вчера здесь была жизнь, пусть и напряжённая, приглушённая тревогой, но жизнь. Теперь же город существовал в совсем другом ритме, полным скрытых угроз и затаённого ужаса. В нём чувствовался не страх — страх уже был до этого и прошёл. Теперь — лишь пустота, как в глухих заброшенных домах, где даже эхо голосов растворяется в тишине.

Я огляделся. Небо давило свинцовой массой, затягивалось пепельными облаками, сквозь которые с трудом пробивался маслянистый свет. На горизонте стлались чёрные струи дыма, тащась кверху вяло и лениво, словно это испарялись души тех, кто сгорел в ловушке огня. Откуда-то издалека доносилось еле слышное потрескивание — то догорали оставленные здесь автомобили и витрина одного из до сих пор пестрящих своей вывеской магазинов.