Точка Бифуркации X

Несмотря на скромные размеры, он явно был оснащён по последнему слову техники. Бортовые огни мерцали мягким светом, а трап уже был выдвинут, приглашая нас на борт.

— Прошу, — сказал Калинин, жестом указывая на самолёт. — Если возникнут вопросы или пожелания, экипаж к вашим услугам.

— Спасибо, полковник, — ответил я, слегка улыбнувшись. — Думаю, всё будет в порядке.

Мы по очереди поднялись по трапу. Внутри самолёт оказался неожиданно уютным: мягкие кожаные кресла, приглушённое тёплое освещение, изящные детали интерьера создавали ощущение комфорта и безопасности. Пространство было спроектировано так, чтобы каждый пассажир чувствовал себя максимально удобно.

Виктория заняла место у окна, осторожно устраиваясь в кресле, а я сел рядом, в следующий же миг заметив как она нервно теребит край пледа, заботливо предложенного бортпроводником. Пальцы княжны слегка дрожали, а взгляд был направлен куда-то вдаль, сквозь толщу стекла.

— Ты в порядке? — тихо спросил я, наклоняясь к ней. В лице сестры читалось напряжение, которого раньше я не замечал.

Девушка повернулась ко мне, и на её губах появилась лёгкая, чуть виноватая улыбка.

— Немного боюсь, — произнесла она, стараясь говорить без лишних эмоций, но голос слегка дрогнул, — это мой первый полёт.

— Серьёзно? — удивился я, хотя, пожалуй, мог бы и догадаться. — Как же так вышло-то?

— Ну-у… я в основном во дворце жила, — промолвила она, опустив глаза. — Разве что в школу пускали.

Я почувствовал неожиданную волну сочувствия. Я хоть и не во дворце жил, но хотя бы в детстве был окружён любовью и заботой. Что приходилось пережить ей — один бог знает. Надо бы как-то побеседовать…

— Всё будет хорошо, — сказал я мягко, стараясь придать голосу уверенности. — Это совсем не страшно. Через несколько минут ты привыкнешь.

Виктория кивнула, но в глазах всё ещё читалась тревога. Я заметил, как она украдкой оглядывает интерьер самолёта, словно пытаясь найти в нём что-то, что поможет ей успокоиться.

Самолёт вырулил на взлётную полосу, и пока двигатели набирали мощность, я мельком взглянул на Святогора. Глаза дяди были устремлены в конец салона, а руки лежали на подлокотниках.

Двигатели загудели, машина уверенно разогналась с места и вскоре мягко оторвалась от земли, набирая высоту. Нас вжало в кресла, и Виктория невольно схватилась за подлокотники, её глаза широко раскрылись от изумления и лёгкого страха.

— Посмотри, как красиво, — вскоре сказал я, указывая на огни внизу. — Москва с высоты птичьего полёта ночью особенно прекрасна.

За окном раскрывалась панорама ночного города: мириады огней, словно звёзды, рассыпанные по земле. Сестра повернула голову, и на её лице отразилось смешанное чувство удивления и восторга.

— Да… — тихо ответила она.