Точка Бифуркации VIII (СИ)

ИСБ, как уже повелось, действовали совершенно иначе, да и наш крот отчетливо вещал, что в ведомстве все сильно возбудились, явно не ожидая такой атаки на меня. Тоже мне, разведка…

Оставался мой пока ещё тайный враг, который раз от разу отнюдь не церемонился, нанося точечные, но крайне болезненные для меня удары.

В Тюмень я, к слову, лететь не стал, делегировав всю работу своим людям — пусть занимаются, нужна будет помощь — дадут знать.

— Что думаете, Ваша Светлость?

«Эта подлиза предлагает Вам стать старостой, господин», — ментально произнесла бесовка, следившая за происходящим, пока я был в своих мыслях.

— Благодарю, но у меня нет на это времени. Вдобавок, я искренне не понимаю вашего отчаянного рвения, сударыни, брать на себя эту ответственность. Не просветите ли, в чём выгода?

— Да скажете уж тоже, «рвение»… — коротко усмехнулась одна из активных претенденток. — Это больше идёт от души, от сердца. Желание заниматься чем-то большим… — начала выдавать свои абстрактные суждения девушка.

— Ну а в моём случае это просто привычная работа, которая мне нравится ещё со школы. Это помогает развивать разные полезные качества и находить новые знакомства, — в тон своей оппонентке ответила блондинка.

— А также допуск на кафедру, особое отношение преподавателей, возможность формировать различные учебные списки… ну и повышенная стипендия, в конце концов. Это если уж говорить без утайки и начистоту, — лениво добавила Воронцова, сидевшая слева от меня.

— Всё равно не понимаю, — едва слышно бросил я, наблюдая, как беседа за столом сильно оживилась.

Все бросились обсуждать достоинства и недостатки должности старосты, в то время как я вновь с головой ушёл в свои мысли. Вернулся самостоятельно минут через десять, когда официанты наконец-то принесли нашу еду.

К этому времени старосту с горем пополам всё же выбрали — ею стала та активистка, брюнетка по имени Татьяна Ермакова, явно мечтавшая занять эту должность. Дальше все переключились на пищу и ненадолго умолкли.

* * *

Вечер, в целом, складывался для меня наискучнейшим образом. Едва поев, девушки стали без устали судачить на околоуниверситетские темы, в то время как мы с Настей сидели молча, практически не участвуя в общем разговоре. Хотелось бы надеяться, что со стороны это не выглядело высокомерно, так как подобных эмоций в голове ни у меня, ни у новой подруги, больше чем уверен, не было."

"Воронцова до сих пор переживала о произошедшем в холле, а я одновременно с этим прокручивал в мыслях различные планы мести своим недругам. Всё шло к тому, чтобы наше времяпровождение так и закончилось, утонув в бесконечном трёпе о страшной первой сессии, зимнем бале и грозной де Лавальер, с которой я, кстати, уже успел познакомиться.