Точка Бифуркации VI (СИ)

В тот роковой день, когда демонологам на Руси был вынесен смертный приговор, мало кто из тех кто даже был связан с ними узами крови, смог хотя бы словом встать на защиту обреченных. Впрочем, поставить свой щит и меч против всей империи и вовсе никто не решился.

— Ты и в молодости порой был излишне прямолинеен.

— Тогда тебе это, помню, нравилось. — впервые позволил себе улыбку Евгений Константинович.

— Тогда ты дерзил всем вокруг, а мне не стеснялся говорить правду. — добавил Романов, с явным намёком в голосе.

— Весёлое было время.

— Да…

Практически на минуту в тронном зале вновь повисла тишина, во время которой благородные мужчины погрузились в собственные мысли и воспоминания. Некомфортно было только молодому княжичу, который уже не первый раз пожалел о том, что оказался на этой встрече. Но выбора у него, собственно, было немного: во-первых, встречи с императором априори не пропускают, а во-вторых, именно такой непростой опыт переговоров, наверняка, будет одним из самых ценных в его жизни.

— Куда пацана-то в итоге дел? — возвращаясь к реальности совершенно спокойно бросил Владимир Алексеевич.

— Спрятал. — честно признался князь неожиданно для сына.

Глаза Романова было на секунду расширились, но следом же, император, напротив, прищурился, нахмурив брови и поджав губы, в попытке сделать серьёзное и недовольное лицо. Но тщетно: вид старого товарища, безмятежно уставившегося в окно, его отчего-то только смешил.

— Ха-ха-ха-ха-ха! — громогласно раздалось на весь зал. — Ты посмотри каков наглец, а?!

Белорецким оставалось лишь улыбнуться следом, коротко переглянувшись между собой.

* * *Последнее, что помню — это отчаянную попытку применить силу. Но едва она закончилась неудачей, как сознание погасло, возможно спасая меня от последующей боли, что неминуемо должна была прокатиться по всему телу.

Очнулся я в камере гауптвахты — ни с чем другим это помещение перепутать было просто нельзя. Несмотря на то, что камера на этот раз была другая, меня «радовал» всё тот же блевотно-болотно зелёный на стенах, узкая и неудобная койка, правда на этот раз с мягким одеялом под спиной, и ведро для нужды, слава мирозданию пустое.

Не спеша заняв вертикальное положение и прислушиваясь к собственным ощущениям, я попросил Кали материализоваться. Голова была будто после тяжёлого похмелья, тело слегка горело, будто изнутри, но в целом, терпеть было можно.

— Вы были без сознания почти девять часов. Караульные очнулись раньше. Привели сюда врачей. Те всех осмотрели, вам поставили капельницу и сказали, что «Жить будет». — процитировала бесовка прибывших медиков. — Забрать вас в медсанчасть военные не дали.

— У них все живы? — на всякий случай поинтересовался я.

— Пара сломанных рук и рёбер, не более.