Точка Бифуркации IX (СИ)

Впрочем, не стоило быть таким наивным, и тогда грядущее не смогло бы стать для меня большим сюрпризом.

Уже ближе к выходу из аудитории я вдруг услышал за спиной быстрые шаги. Предчувствуя нехорошее, я, на мгновение прикрыв глаза, повернулся через плечо и уже ожидаемо увидел перед собой Викторию.

Княжна за прошедшие пару часов выглядеть лучше не стала. Она была вновь бледна, словно минуту назад пережила нечто невообразимо тяжёлое. Девушка застыла напротив, уставившись глазами в пол, а её бледность стала сменяться краснотой.

Было очевидно, что она хочет что-то сказать, но, судя по всему, слова застряли у княжны в горле.

— Алексей… — начала, кусая губы, Светлицкая.

С трудом произнесённое имя звучало так, будто она впервые обращалась ко мне напрямую. Что, впрочем, действительно было правдой. К слову, раньше Виктория старалась даже не смотреть в мою сторону, но сегодняшний день, по всей видимости, многое резко поменял.

Княжна замерла на месте, переминаясь с ноги на ногу, а её взгляд то опускался, то поднимался ко мне, явно в поисках нужных слов. Я спокойно и молча ждал, чувствуя, что она вот-вот решится, хотя пару раз проскальзывало ощущение, что девушка сейчас резко развернётся и уйдёт, не сказав ни слова.

— Я… я не могу вернуться домой, — наконец выдавила Светлицкая. Её голос был тихим, почти неслышным, но в этих словах читалось такое безысходное отчаяние, что казалось, ещё немного — и княжна разревётся как ребёнок. — Они… — девушка сглотнула, словно от каждой фразы ей становилось хуже, — они… меня убьют.

Несмотря на эмоции, которые Виктория пыталась скрыть, это было сказано просто, без истерики, но именно от этого слова и прозвучали ещё страшнее. Светлицкая вся сжалась, будто ожидала, что я сейчас начну насмехаться или отвернусь. Её руки дрожали, и она крепче сжала лямки рюкзака.

— Я знаю, как это звучит, — добавила девушка, с трудом удерживая голос в равновесии. — Но после того, что случилось… я больше не могу к ним пойти. Я… я пошла против всех. Против приказа отца.

В глазах княжны плескалась буря эмоций: обида, страх за свою жизнь, отчаяние и, наконец, стыд. Просить помощи именно у меня аристократке, судя по виду, было невероятно тяжело. Ещё бы, ведь наверняка всю свою жизнь она презирала всех и каждого, кто был хоть как-то связан с моей фамилией. Это было видно во всём её облике.

— Я… — Светлицкая замялась снова, её взгляд метался, будто она искала поддержки у невидимого спасителя. — Я не знаю, что мне делать. Идти просто больше некуда.

Пару секунд я стоял молча, раздумывая. Она действительно была в глубочайшем отчаянии. А я безмолвно поражался превратностям судьбы стоявшей передо мной девушки.