Наконец-то вместе

Или просто не знает, что говорить?

Она потянулась к столику, поспешно схватила стакан и поднесла к губам. Выжидая. Отметив, как привлекательно он смотрится в белой рубашке с распахнутым воротом. Строго-красивое лицо… Пожалуй, скорее строгое, чем красивое, и все же бесконечно более мужественное, чем лицо Логана. И в каждой черте отражается не только сила, но и гордость. И еще у него чудесные глаза, глаза, которые могут становиться то мягкими, то суровыми, но при этом неизменно оставаться понимающими и мудрыми. В любом разговоре мысли Логана обычно были где-то далеко, и это отражалось в его глазах.

Майкл не замечал ее оценивающего взгляда: он пытался сообразить, как заставить ее понять. На языке так и вертелись фразы, которые он долго боялся произнести: «Я влюблен в тебя. Пойдем со мной в постель, и я заставлю забыть, как больно он ранил тебя».

Проблема состояла в том, что предательство мужа не позволит ей поверить в искренность чувств Майкла. И разумеется, ни о какой постели не может быть речи.

Он был так же твердо уверен в этом, как и в том, что ее чувства к нему куда глубже, чем она способна сейчас понять. Между ними всегда существовала необъяснимая связь, некое странное понимание, возникавшее всякий раз, едва они оказывались вдвоем. Много лет назад Ли разглядела в нем что-то хорошее и инстинктивно пыталась заставить его это проявить. Даже сейчас, когда весь мир, что вполне естественно, считал Майкла преступником, когда газеты утверждали, что именно он убил ее мужа, она, которая должна бы находиться р первых рядах обличителей, стала его самой стойкой защитницей.

К несчастью, все это чисто эмоциональные умозаключения, и Майкл не думал, что Ли готова разговаривать на подобные темы, хотя бы потому, что ее нервы натянуты до предела. Но все же Майкл решил попробовать. Он провел ладонями от ее плеч до запястий и тихо спросил:

— Ты веришь в судьбу?

Ли рассмеялась, но когда отвечала, голос предательски дрогнул:

— Уже нет. — И, помолчав, сморщила нос и, в свою очередь, шепнула:

— А ты?

Он расслышал эту дрожь и возненавидел Логана Мэннинга вдвое больше, чем уже ненавидел.

— Я итальянец и ирландец, — усмехнулся он. — Гремучая смесь. Мои предки изобрели суеверия и фольклор. Разумеется, я верю в судьбу. — Она робко улыбнулась, поэтому Майкл поспешил продолжить:

— Я верю, что судьба предназначила тебе подарить этого рыцаря. И быть моей путеводной звездой. — Он осекся, видя, как недоверие и сомнение туманят ее глаза, но все же снова заговорил, испытывая границы ее выдержки:

— А мне судьба предназначила быть в ответе за тебя. Вовремя оказаться на месте, когда бандиты пытались напасть на тебя. Кроме того, именно мне было назначено быть рядом с тобой, но я сплоховал и позволил Логану Мэннингу получить тебя.