Наконец-то вместе

Сэм как раз проходила через общую комнату, когда Маккорд присоединился к Шредеру и Уомэку, стоявшим у двустороннего зеркала.

— Когда это в последний раз вы сумели очаровать свидетеля до такой степени, чтобы обменяться рукопожатием с ним и адвокатом, лейтенант? — хмыкнул Шредер.

— Вряд ли у меня найдется столько обаяния, — сухо буркнул Маккорд.

— Ничего не скажешь, язык у нее подвешен, — вставил Уомэк. — Эта адвокатша только что с руки у нее не ела.

— Что неудивительно, — пояснил Маккорд, — поскольку Литлтон почти открытым текстом заявила, будто миссис Мэннинг больше виновна в аварии, чем ее клиент. И пока мы тут стоим, адвокат мысленно сочиняет письмо в страховую компанию Ли Мэннинг, требуя деньги за повреждения, причиненные машине клиента, и так далее, и тому подобное.

— Но Литлтон еще новичок в нашей работе, — пришел на помощь Сэм Шредер. — Дайте ей время усвоить, что при допросе нельзя выдавать никакой информации. Она немного промахнулась, вот и все.

Маккорд скептически покачал головой:

— Литлтон не промахнулась. Она сделала это специально.

Глава 37

— Вы сделали это специально? — осведомился Маккорд по пути к дому Джейсона Соломона на Западном Бродвее в Сохо.

— Росуэлл и его адвокат имели право знать, что рассказала нам миссис Мэннинг в своих первых показаниях насчет аварии. Вы видели, как он одет. Бьюсь об заклад, у него нет денег на починку машины, наверняка поврежденной после аварии. Мы со Шредером были на том месте, и я сама проехала по маршруту. Это поворот с плохой обзорностью, а она почти остановила машину. Чудо еще, что он не слетел под откос вместе с ней. Кроме того, — пожала плечами Сэм, — я уверена, что страховка миссис Мэннинг покроет все претензии Росуэлла.

— Вы посчитали, что я вас упрекнул? — недоуменно пробормотал Маккорд.

Именно так Сэм и думала. Но все же удивленно вскинула брови:

— Нет, вовсе нет. Почему?!

— Не знаю. Просто у меня такое чувство, будто вы…

Он хотел сказать «окрысились на меня», но тут же подавил абсурдный порыв. Ну нет, он не позволит ей думать, что ему не наплевать, окрысилась она на него или нет! И по правде говоря, ему действительно наплевать, потому что он никогда не допускал подобных эмоций.

Живое остроумие Литлтон забавляло его, ум — восхищал, а тонкие черты аристократического лица и мягкий рот были приятны для глаз. Каждое из этих достоинств интересовало Маккорда на обезличенном, почти умозрительном уровне, но все, вместе взятые, создавали совершенно иное впечатление, которое он находил тревожаще неотразимым. Но при всем этом он был слишком мудр, слишком пресыщен и слишком опытен, чтобы позволить женщине обнаружить свою власть над ним. Способность проникнуть в душу. Особенно если речь шла о коллегах.