Где-то на краю света

Он был уже в холодном тамбуре, куда с улицы лезли длинные снежные языки, когда тетка догнала его:

– Стой, стой, Олег Преображенцев, радио «Пурга»! Я сейчас глянула в книгу-то, так у нас с материка всего пятеро женщин проживают, самая молодая пятьдесят девятого года. Подходит тебе эта девушка или обратно не подходит?

– Да она не проживает! Она могла с кем-то из постояльцев прийти!

– Не приходил вчера никто, вот те крест. Я сама дежурила. Банкир этот, Дудинский фамилия, звать Владимиром, поздно явился, точно не скажу, но поздно. Он уж больно любит погулять-то, как где гуляют, так и он там! А вчера, видать, не догулял, мрачный явился. Потом эскимосы пришли, которые с Малого Диомида, Мылыгрок, у которого отец знаменитый шаман и танцор был, мне сказывали, и второй, как зовут, не помню. Они сразу к себе пошли, а гулена этот еще телевизор внизу смотрел, долго! А все остальные как с обеда пришли, так по номерам и засели!

– Спасибо.

– А ты за девушкой своей лучше приглядывай! Даром что на радио работаешь! Девушки пригляда требуют! А то ходит теперь по гостиницам, ищет, ты подумай!

Скорее всего, Владимир Дудинский, «гулена», как назвала его администраторша, и есть тот самый «кавалер», которого Лиля бросила в ресторане. Нужно найти и расспросить его как следует, и…"

"И скорее всего, он расскажет то же самое: встретил за столиком, обрадовался, собирались душевно посидеть, а она пропала. Он ждал, ждал, а она не пришла.

Позвонил Роман Литвиненко, сказал, что новостей никаких и до начальника погранотряда он пока не дозвонился – у того какое-то совещание, и вообще неясно, где он, то ли в Анадыре, то ли на той стороне лимана, у себя в части. Алена просила передать, что директриса библиотеки Лилю вчера не видела и вообще с того дня, когда был убит охотник Вуквукай, они не встречались.

Чувствуя, как безвозвратно уходит время, Олег заехал еще на улицу Отке, к Тане.

Таня сидела у себя на кухне, а вокруг был разгром, будто Мамай прошел. На плите что-то кипело, плескало через край кастрюли бурой пеной, окна все запотели. Олег протиснулся и снял кастрюлю.

– Поставьте куда-нибудь, – сказала Таня, сняла очки и вытерла глаза. – Вон хоть на подоконник. Ну, вот куда она могла подеваться, а?! Ну, куда?! Поссорились мы, накричала она на меня, что ж я, не понимаю?.. Одна, в чужом городе, и мы все тут ей чужие! И домой ей хочется, непривычно, одиноко! Все в Москву названивала, с телефоном в обнимку спала! Я у нее в тот раз, когда она у меня ночевала, телефон вытащила тихонько, рядышком положила. И главное, в чем была ушла! Это в пургу-то! Может, по радио объявить, а?

Преображенцев кивнул.

Страх колол его изнутри, как китовый ус. В старину эскимосы так охотились на умку – белого медведя.