Поцелуй тьмы

Я увидела стражей Виктора, погибших, когда мы освобождали Лиссу. Их широко распахнутые глаза были полны ужаса… но почему? Может, они снова переживали свою смерть? Рядом с ними появились дети, которых я поначалу не узнала, но потом… Это были те дети, которых мы с Дмитрием обнаружили мертвыми после устроенной стригоями бойни. Они выглядели такими же бледными, полупрозрачными, как Мейсон, но их шеи покрывала кровь – в точности как тогда, в доме. Ее ярко-красный цвет резко контрастировал с их туманными, светящимися телами.

Все больше и больше лиц появлялось вокруг. Никто реально ничего не говорил, но от них исходило отдающееся в моих ушах жужжание, становившееся все громче и громче. В толпе возникли три новые фигуры. Они не должны были выделяться среди остальных и все же контрастировали с ними так же резко, как кровь на шеях детей.

Это были родные Лиссы.

Ее мать, отец и брат Андрей. Они выглядели в точности так, как в последний раз, когда я их видела, прямо перед автомобильной аварией. Белокурые. Красивые. Царственные. Как и у Мейсона, на них не было следов смерти, хотя я знала, в какое месиво превратила их авария. И, как и Мейсон, они просто смотрели на меня с печалью в глазах, молча, но явно желая что-то сказать. Только, в отличие от случая с Мейсоном, я поняла, что именно.

За спиной Андрея было большое пространство тьмы, которое все время увеличивалось. Он показал на меня, а потом на него. Я поняла, сама не знаю, каким образом, что это вход в мир смерти, в мир, из которого я вернулась. Андрей – умерший в моем возрасте – повторил свой жест. То же сделали и его родители. Им не надо было ничего говорить, я и так поняла, что они хотят сказать: «Ты не должна была выжить. Тебе нужно вернуться к нам…»

Я закричала. И кричала, и кричала…

По-моему, кто-то в самолете заговорил со мной, но точно не знаю, потому что не могла видеть ничего, кроме этих лиц, рук и тьмы за спиной Андрея. Рядом с ними материализовалось лицо Мейсона, серьезное и печальное. Я воззвала к нему за помощью.

– Заставь их уйти! – закричала я. – Заставь их уйти!

Однако он ничего не сделал – наверно, просто не мог. В неистовстве я отстегнула ремень и попыталась встать. Призраки не касались меня, но находились очень близко, по-прежнему тянули ко мне худые руки и указывали в сторону тьмы. Я замахала руками, отгоняя их, умоляя кого-нибудь помочь мне и прекратить все это.

Никакой помощи, однако, я не дождалась. Никакой помощи, чтобы избавиться от всех этих рук, и запавших глаз, и пожирающей меня боли. Она стала такой сильной, что в поле зрения начали плясать сверкающие темные пятна. Возникло чувство, что я вот-вот потеряю сознание, и я была бы рада этому. Тогда боли не станет, как и всех этих лиц. Пляшущие пятна становились все больше, и вскоре я уже не видела ничего.