Королева Тьмы

"

"— Я пригляжу за ним, — произнес Фалонар. — Иди в дом.

Призвав свой эйрианский боевой клинок, Люцивар пинком распахнул входную дверь и ворвался в комнату. Вонь внутри заставила поперхнуться, слишком сильно напомнив запах падали.

Эта мысль заставила его рвануться в остальные комнаты на первом этаже. Обнаружив, что в них пусто, он бросился наверх. Пнул ногой дверь спальни и увидел Лютвиан. Люцивар быстро исследовал комнату ментальным импульсом, дабы убедиться, что никто не ждет момента, когда он склонится над телом, позабыв о мерах предосторожности.

Сначала он подумал, что она жива. Раны, которые он видел, были опасными, но, если бы его мать просто истекла кровью, собралась бы целая лужа. Однако, отбросив с шеи ее волосы, он понял, почему даже одежда не успела толком промокнуть.

Он положил руку ей на лоб. Ладно. Пусть тело мертво, но у его матери было достаточно ментальной силы, чтобы пройти метаморфозу в мертвого демона. Если он отыщет хоть малейший признак того, что она до сих пор здесь, свежая кровь укрепит ее.

Люцивар осторожно прикоснулся к внутренним барьерам, чтобы не сломать их ненароком и не довести убийство до конца.

Но перед ним оказался странный сосуд, окруженный силой. Он помедлил, размышляя. От этого маленького пузырька веяло глубоким чувством и теплом, а эти ощущения были весьма подозрительными, поскольку он не привык ассоциировать их с Лютвиан. Однако, не обнаружив ничего, что могло бы представлять для него опасность, эйрианец легонько коснулся его ментальным импульсом.

«Люцивар… Я ошибалась насчет Мэриан. Ты сделал прекрасный выбор. Я желаю счастья вам обоим».

Слезы обожгли глаза. Он коснулся внутренних барьеров. Те раскрылись без малейшего сопротивления. Он искал ее, искал малейшую искру, говорившую о присутствии духа в теле. И не нашел ничего.

Лютвиан вернулась во Тьму.

Одна слеза сбежала по щеке.

— Огни Ада, Лютвиан, — хриплым, сорвавшимся голосом произнес он. — Почему обязательно нужно было ждать собственной смерти, чтобы сказать мне об этом? Почему…

— Люцивар!

Он вскочил на ноги, мгновенно отреагировав на горе и гнев, прозвучавшие в голосе Фалонара. Люцивар задержался у двери, затем оглянулся.

— Пусть Тьма примет тебя в свои объятия, мама.

Фалонар ждал его на кухне.

— Паланар? — тревожно спросил Люцивар.

Тот только покачал головой. Не было никакой необходимости спрашивать о том, что случилось с Лютвиан.

— Я увидел вот это, — произнес Фалонар, указывая на сложенный лист бумаги, лежащий на столе.

Люцивар уставился на послание, на оборотной стороне которого значилось его имя. Он не узнал почерка и почувствовал инстинктивное отвращение и нежелание прикасаться к бумаге. Обратившись к Ремеслу, он развернул записку, прочел ее и помчался прочь.