Королева Тьмы

Он медленно, осторожно двинулся к Королеве и замер в нескольких футах от нее, откуда смог рассмотреть ее лицо, обращенное к ночному небу.

— Это было подобающее наказание, — произнесла Джанелль, и по ее щеке скатилась слеза. — Это подобающее наказание для Королевы, которая вторгается в чужой двор и причиняет серьезный вред.

— Ты могла бы попросить кого-то из нас осуществить его, — тихо произнес Деймон.

Джанелль покачала головой:

— Я — Королева. Это моя обязанность.

«Только не в том случае, когда подобные обязанности разрывают тебе сердце», — подумал Деймон, сделав к ней еще шаг.

— Существует традиционный способ сломать человека Крови — вырвать силу, не причинив иного вреда. Все делается быстро и чисто. — Она помолчала и добавила: — Я забрала ее глубоко в бездну.

— Ты показала ей пелену туманов?

— Нет, — слишком резко и быстро отозвалась Джанелль. — Это особое место. Я не хочу, чтобы оно оказалось запятнанным… — Девушка прикусила губу и замолчала.

Деймон даже не собирался анализировать чувство облегчения, вспыхнувшее в нем, когда он узнал, что туманное место не было опорочено присутствием сущности Александры.

Продолжая рассматривать Джанелль, он замер, как громом пораженный, неожиданно осознав: она погрузилась в себя не потому, что оплакивала необходимость сломать другую ведьму; она удалилась от всего и всех, чтобы справиться с собственной болью.

— Милая, — тихо произнес он. — Что еще произошло? Пожалуйста, скажи мне. Позволь мне помочь.

Когда Джанелль повернулась к нему, он не увидел в ее глазах взрослую женщину, Королеву или Ведьму. Он увидел мучающегося ребенка.

— Леланд… Леланд меня любила, я думаю, но я от нее никогда не ожидала слишком многого. Филип был ко мне привязан, но он не обладал никакой властью, он ничего не мог сделать. Александра была м-матерью этой семьи. Именно у нее всегда была сила и власть. Это ей мы все постоянно пытались угождать. А я никогда не могла сделать так, чтобы она была мной довольна, никогда, никогда! Я любила их всех — Леланд, и Александру, и Филипа, и Вильгельмину. — Джанелль резко вздохнула, с трудом сдерживая всхлип. — Я любила ее, а она с-сказала, что я ч-чудовище…

Деймон тупо уставился на Джанелль, а затем внезапно вспыхнувший гнев затопил его, лишив на несколько мгновений дара речи.

— Что тебе сказала эта сука?!

Пораженная ядом ненависти, сочившимся из низкого мужского голоса, Джанелль удивленно взглянула на Деймона глазами, из которых на миг исчезли слезы и боль, а затем вновь погрузилась в пучину переживаний.

— Она сказала, что я чудовище.

Деймон словно воочию видел, как вновь открываются застарелые шрамы и раны, нанесенные ее душе давным-давно, и начинают кровоточить.