Королева Тьмы

Однако воспоминания о щедрости Веньи — и о том, что ни один мужчина в данный момент не согревал ее собственную постель, — заставили Александру стать на защиту подчиненной Королевы.

— Ей бы не пришлось «проявлять чрезмерную агрессию», если бы при этом дворе хоть кто-то вспомнил о том, что Королев следует обеспечивать элементарными удобствами.

— Я упомянул и об этом, — сквозь стиснутые зубы отозвался Филип. — И был уведомлен, что при этом дворе нет ни одного мужчины, чьи служебные обязанности включают услуги подобного рода.

— Признаюсь, мне трудно в это поверить. Не у каждой Королевы, приезжающей сюда, есть собственный Консорт, или его не всегда берут с собой. Должны же быть хоть какие-то условия… — Она замолчала, потрясенная глубиной нанесенного ей оскорбления. — Это из-за того, что мы приехали из Террилля, верно?

— Да, — безразлично отозвался Филип. — Он сказал, что весьма немногочисленные мужчины, служащие во Втором и Третьем Кругах, могли бы в обычных обстоятельствах предложить свои услуги гостье, если бы их о том попросили, однако, поскольку терриллианские Королевы не умеют наслаждаться объятиями мужчины, не причиняя при этом ему боли, ни один кэйлеерский мужчина не пойдет на это по доброй воле. — Филип поколебался, но все-таки добавил: — И еще он сказал, что в Кэйлеере нет рабов для утех.

Эта словесная пощечина причинила боли не меньше, чем настоящий удар, поскольку была напоминанием о том, что на протяжении нескольких месяцев Деймон Сади был рабом для утех при ее собственном дворе.

— Ясно, — напряженно произнесла Александра.

— Несмотря на явный гнев, вызванный этой ситуацией, Люцивар, казалось, был искренне обеспокоен, — произнес Филип, явно озадаченный. — По большей части потому, что Венья устремила свой взор на Князя Аарона.

— Нельзя не признать, что Аарон — очень красивый мужчина, и…

— Он женат.

На это возразить было нечего, особенно чувствуя беспокойство, волнами исходящее от Филипа. Явное внимание Веньи к женатому мужчине было лишним напоминанием о его собственной уязвимости.

Несмотря на то что в основном брачные контракты в Террилле стали заключаться по социальным или политическим причинам, большинство аристократов Крови по-прежнему лелеяли идеализированное представление о браке, поскольку это были едва ли не единственные официально разрешенные отношения мужчины и женщины, в которых они были равны и считались партнерами. Или, по крайней мере, почти равны, настолько, насколько это было возможно — или разумно. Это означало к тому же, что верность со стороны мужчины являлась неотъемлемым условием брака и любой, осмелившийся искать близости в чужой постели, мог очень быстро оказаться без дома, семьи и даже детей.