Королева Тьмы

Он закрыл глаза и раскрыл свои внутренние чувства. Через мгновение Деймон снова двинулся по коридорам, возвращаясь в ту часть Зала, где располагались семейные покои.

Он проглядел бы вход, если бы не уловил отблеск собственного отражения в стекле двери.

Выйдя наружу, Деймон окинул взглядом садик, словно разбитый в огромной чаше. По четырем сторонам его на возвышении были разбиты обширные цветочные клумбы, прерывавшиеся лишь на ведущих вниз каменных ступенях, на которых он сейчас стоял. Основную часть сада занимали две статуи. В нескольких футах перед ними располагался плоский камень, приподнятый на двух подставках, и деревянное сиденье. Расставленные с особым тщанием по садику свечи озаряли статуи и ступеньки.

Скульптуры манили, притягивали его. Деймон прошел вниз по ступенькам, помедлил мгновение — и спустился на траву.

Воздух заполняла сила, делая его слишком насыщенным, слишком густым, чтобы можно было нормально дышать. Привыкая к странному ощущению, Деймон почувствовал, как его тело пропитывается силой и покоем, обитавшими в этом саду. На каменном алтаре тоже стояло полдюжины свечей в разноцветных стеклянных сосудах, но незажженных. Выбрав наугад один из подсвечников, Деймон обратился к Ремеслу, чтобы зажечь тонкий фитиль. До него донесся тонкий запах лаванды, а затем мужчина направился к фонтану со статуей женщины.

Позади него оказалась изогнутая стена, сложенная из необработанного камня, по которой серебристо-золотистой занавесью струилась в бассейн вода. Из него до пояса поднималась женщина, обратив к небу лицо. Ее глаза были закрыты, на губах играла легкая улыбка, руки подняты, словно она собирается стряхнуть воду с волос. Все в ней дышало безмятежной силой и радостью жизни.

Взрослое, сформировавшееся тело было для Деймона чуждым, однако он мгновенно узнал лицо. И невольно задумался, продолжил ли скульптор свою работу и дальше, запечатлев ее облик в таких же деталях и ниже бедер, просматривавшихся сквозь воду. Ему стало интересно, что отыщут его пальцы, скользнув дальше по животу.

Деймон думал об этом — и поэтому не мог не повернуться ко второй статуе — мужской.

Зверь.

Его внутренний отклик на образ припавшего к земле, откровенно мужественного существа, бывшего смесью человека и зверя, был поразителен — глубочайшее, прочувствованное узнавание. У Деймона было такое ощущение, словно кто-то сорвал с него кожу, чтобы обнажить то, что скрывалось внутри."

"На массивных плечах красовалась кошачья голова, оскалившая зубы в гневном рыке. Одна то ли рука, то ли лапа легла на землю возле изящной головки спящей женщины. Вторая занесена, когти выпущены.